Шарп спустился по лестнице, нашел дверь в другую комнату первого этажа, схватил мертвого испанца за лодыжки и вытащил во двор.
— Пэт!
— Сэр?
— Все твои стрелки здесь?
— Все до единого, сэр.
— Тогда назад к лодкам. Постарайтесь избежать перестрелки.
— Я всегда стараюсь, сэр, — ответил Харпер.
На пастбище, ведущем к насыпи, все еще трещали мушкеты, но Шарп видел, что люди Келлехера по-прежнему удерживают позиции на дороге. Дульные вспышки французских ополченцев были не ближе, чем в прошлый раз, когда он смотрел, только теперь их подсвечивал горящий сарай, давая стрелкам Шарпа отличные мишени.
— Я останусь с вами, сэр, — сказал Харпер.
— Не нужно, Пэт, просто веди всех к лодкам.
— Мои парни это сделают, уж поверьте. — Ирландские стрелки Харпера гнали оставшихся испанцев на север к эстуарию. — Они украли все, что представляло хоть какую-то ценность, — сказал Харпер. — Ножи, вилки, половники, кочерги, пальто, сапоги, вино, подсвечники и котелки.
— И две бараньи ноги, — добавил за него Шарп.
— Жалко было бросать, — сказал Харпер. — Баранина в уксусе! Объедение. Где, во имя Христа, Харрис?
— Он идет, — сказал Шарп, и в этот момент в дверях появился Харрис с девушкой, закутанной теперь в толстое пальто. — К лодкам, Харрис!
— Есть, сэр! — Он взял Элоизу под руку и поспешно увел. Она бросила взгляд на тех, кто, как предположил Шарп, был ее семьей, но пошла довольно охотно.
Шарп посмотрел на двух стрелков, охранявших семью.
— Подержите их там минуту, — сказал он, затем повел Харпера в дом.
У двери стояли грабли, и Шарп использовал их, чтобы выгрести горящие поленья из очага на кухню, где набросал на пламя сломанные стулья и стол.
— Уходим, Пэт.
Три свистка — и они ушли.
*
Шарп устал, слишком устал, чтобы осознавать, насколько, но долг требовал, чтобы он надел то, что сходило за его лучший мундир, и теперь он сидел в адмиральской каюте «Пуссели», старого флагмана сэра Джоэла. Того самого корабля, на котором Шарп отправился в ужасы Трафальгара. Того самого корабля, где он разделил свои первые ночи с леди Грейс, и воспоминания эти были одновременно острыми и болезненными.
Сэр Джоэл был хозяином этого ужина, а почетным гостем сам лорд Веллингтон, которого усадили рядом с молодой женщиной в бледно-голубом платье с бесстыдно глубоким декольте, открывающим ее пышную грудь. На шее у нее висело ожерелье, усыпанное бриллиантами, которое, как кисло подумал Шарп, несомненно, было куплено на тающие средства, что он хранил у своих армейских агентов в Лондоне. «Вы счастливец, майор Шарп!» — сказал ранее Веллингтон, на что Шарп мог лишь устало согласиться с его светлостью.
Сэр Джоэл, кипучий, как всегда, настоял на пересказе истории о том, как он захватил «Ревенанта» при Трафальгаре, безбожно преувеличивая роль Шарпа в битве. Джейн наслаждалась каждым моментом рассказа.
— Ричард сказал лишь, что последовал за вами, сэр Джоэл, — заметила она, — и что вы первым прыгнули на борт врага!
— И это, простите меня, мэм, было чертовски глупо.
— Чертовски смело, сэр, — вставил Шарп, и этот вердикт поддержал лейтенант Гарри Кольер, сидевший справа от Шарпа, хлопнув ладонью по полированному обеденному столу.
— В тот день нам всем пришлось быть храбрыми, — сказал сэр Джоэл. — Абордаж вражеского корабля мало чем отличается от вашей битвы при... где это было? Сен-Пьер? Вы знаете, что ваша абордажная команда будет в меньшинстве, поэтому полагаетесь на ярость. Жаль, что вы этого не видели, милорд. — Он повернулся к Веллингтону, который, казалось, оценивал ожерелье Джейн. — Майор Шарп повел своих головорезов с гребня вниз, в штыки на целую толпу французов!
— Я видел это, сэр Джоэл, — сухо произнес Веллингтон. — Я всегда сожалею, когда необходимость требует применения штыков, но не могу отрицать их эффективности.
— Ну а я был рад это видеть! — с энтузиазмом воскликнул сэр Джоэл. — Чертовски рад! Ох, — он наклонился над сверкающей бриллиантами грудью, — простите меня, мэм.
— Я замужем за солдатом, — сказала Джейн, — и мне приходилось слышать это слово, сэр Джоэл.
Ее замечание вызвало смех за столом. Кроме Веллингтона, Шарпа, Джейн и одного из адъютантов его светлости, все присутствующие были морскими офицерами.
— Кстати об этом, — сказал Веллингтон, — мне донесли, что генерал Хилл употребил это словцо при Сен-Пьер. Говорят это всего лишь второй раз, когда он позволил себе грубость!
— Правда, милорд? — спросил Шарп. — Он снова выругался?
— Именно! Все из-за этого чертова болвана Пикока, — пояснил Веллингтон. — Хилл не мог поверить в такое поведение! Как и я! Но этот проклятый глупец уже на пути в Англию, к своему позору.