— Скоро мы все вернемся домой, в старую добрую Англию, — сказал сэр Джоэл. — Бони долго не продержится, а?
— Он умный человек, — мрачно заметил Веллингтон, — и последние донесения показывают, что он водит за нос пруссаков и русских, но будем молиться, чтобы в следующем году наступил мир.
Мужчины в знак согласия хлопнули ладонями по столу, а Шарп откинулся на спинку стула, наблюдая за красноватыми бликами, бегущими по выкрашенным белой краской бимсам и подволоку, — отражениями портовой воды, окрашенной закатом. Первое блюдо, которое сэр Джоэл объявил по-французски и которое показалось Шарпу рыбным паштетом на горелом тосте, уже убрали, и сэр Джоэл с гордостью сообщил, что главным блюдом будет баранина под уксусным соусом. «В честь вашей светлости», — сказал он.
Шарп смотрел на рябь и молился, чтобы мира еще долго не было, ибо мир означал конец его карьеры. Армия, конечно, никуда не исчезнет, одновременно в Америке шла другая война, да и Индия еще не полностью усмирена, но численность войск будет безжалостно сокращена, и Шарп не питал иллюзий насчет своих шансов остаться на службе. Ему снова придется бороться за кусок хлеба, причем имея на руках дорогостоящую жену. Он посмотрел на Джейн, которая явно была очарована и лордом Веллингтоном, и сэром Джоэлом.
Оценка ожерелья Джейн Веллингтоном была прервана мичманом, который попросил разрешения войти в огромную кормовую каюту и объяснил, что для его светлости прибыло послание. Мичман, выполнив поручение, удалился, и, когда Веллингтон вскрыл бумагу, над собравшимися повисла тишина.
— Простите, сэр Джоэл, я ждал этого. Первые донесения из самой Байонны.
Сэр Джоэл выглядел удивленным.
— У вас там есть люди?
— У нас там есть монархисты, которым не терпится увидеть конец Бони, — сказал Веллингтон, читая сообщение. Прочитав, он сложил бумагу. — Вам это понравится, майор Шарп, — объявил он.
— Милорд?
Веллингтон улыбался.
— Из Байонны сообщают, что прошлой ночью в коммуне Буко на северном берегу Адура было совершено зверство. Вину возлагают на испанскую солдатню.
Шарп не смог сдержать улыбки.
— Мне это действительно нравится, милорд.
— Хитрая уловка, Шарп, но несколько безжалостная. А что бы вы сделали, если бы все ваши испанцы каким-то чудом остались живы?
— Я бы сделал всё, что было необходимо, милорд.
— Неудивительно, что ваши люди называют себя убийцами, — тон Веллингтона стал кислее, — и жаль, что это стоило сэру Джоэлу его флаг-капитана.
Криттенден умер на обратном пути, и его тело сейчас находилось где-то на борту «Ревенанта», ожидая погребения в море.
— Жаль, — согласился Шарп, — но, по крайней мере, он прожил достаточно долго, чтобы высказать мне свое мнение.
— Бедный Дэвид, — сказал сэр Джоэл, — храбрый как лев! И каково было его мнение?
Сэра Джоэла не было в штаб-квартире Веллингтона, когда Шарп докладывал тем утром.
Шарп посмотрел на сэра Джоэла.
— Он сказал мне, что грунт насыпи слишком пропитан водой, чтобы удержать предложенные им столбы, сэр Джоэл, — солгал он, — и что он согласился с идеей капитана Бизби использовать вместо них трофейные восемнадцатифунтовки в качестве якорей.
— Куда более простое решение! — воскликнул сэр Джоэл. — И быстрое! Это было чертовски, — он запнулся, но решил, что перед Джейн извиняться не нужно, — чертовски благородно со стороны Дэвида! Он ведь сомневался в опыте вашего парня.
— Он выразил свое восхищение капитаном Бизби, — продолжил лгать Шарп.
— И вы задействуете пять канатов? — спросил Веллингтон сэра Джоэла.
— Необходимо именно пять, милорд.
— Значит, Бизби нужно еще две пушки, — сказал Веллингтон. — Я это устрою. Байонна стоит двух кусков французского железа!
Большинство офицеров за столом выглядели озадаченными, но про куски железа никто объяснять не стал, и разговор перешел на общие темы, пока поедали ягненка и зажигали первые свечи, а солнце садилось за западными холмами.
Настроение Шарпа село вместе с солнцем. Тоска была сосредоточена вокруг туманных перспектив его карьеры после того, как Наполеон будет побежден и британская армия перестанет нуждаться в навыках Шарпа. Он знал эти навыки и чувствовал, что близок к совершенству в них, но в мирное время они не имели никакой ценности. Он знал, что должен праздновать мир, но не мог найти для себя никакой радости в этой перспективе.
Трапеза закончилась тостом за короля, и Шарп с Джейн ждали на шканцах, пока вызовут баркас, чтобы отвезти их обратно на пристань. Джейн держала Шарпа под руку, пока он смотрел на кормовой релинг, где он и леди Грейс впервые поцеловались той ночью в Индийском океане. Джейн убрала руку, когда подошел лорд Веллингтон.