Я всегда намеревался закончить роман описанием строительства моста через эстуарий реки Адур, а потом понял, что Шарп никак не мог быть свидетелем этого триумфа, потому что был слишком занят событиями, описанными в «Осаде Шарпа». Поэтому вместо этого я выдумал разведку побережья, и эта вымышленная вылазка служит иллюстрацией чрезвычайных трудностей, с которыми столкнулись Королевский флот и инженеры Веллингтона, когда этот амбициозный план был приведен в действие. Переход через бар в устье реки привел к тому, что лодки переворачивались и разбивались, и слишком много людей утонуло, однако достаточное количество шасс-маре достигло реки, где их выстроили в линию борт о борт и соединили пятью тринадцатидюймовыми канатами, перекинутыми через реку шириной около трехсот ярдов. На северном берегу канаты были «заякорены» трофейными французскими восемнадцатифунтовыми осадными орудиями, которые сбросили за насыпь, и они оказались более чем достаточно тяжелыми, чтобы выдержать огромное натяжение, создаваемое пятью лебедками, установленными на деревянной платформе на южном берегу. Строительство моста заняло менее двадцати четырех часов и позволило Веллингтону перебросить войска, которые окружили Байонну. Это было выдающееся достижение, главным образом Королевского флота. Был построен солидный мост, который позволил обойти левый фланг сил Сульта, охранявших реку Адур. В конечном счете Сульт был отброшен на восток, где потерпел поражение в битве при Ортезе, а затем, в самом конце войны, при Тулузе.
Уловка Шарпа, представившего свою вымышленную разведку как налет мстительных испанских войск, имеет под собой реальную почву. Веллингтон перешел во Францию, имея около тридцати шести тысяч британских солдат, двадцать три тысячи португальцев и четыре с половиной тысячи испанцев, но вскоре был вынужден отправить испанцев домой, поскольку им нельзя было доверить уважительное обращение с французским гражданским населением. Это, пожалуй, было неудивительно. Поведение французов в Испании по отношению к мирным жителям было хищническим и скотским, и испанцы жаждали и были готовы отплатить им той же монетой. Однако Веллингтон понимал, что такая месть, вероятно, спровоцирует французов на партизанскую войну, столь же разрушительную и жестокую, как та война, которую они, в свою очередь, спровоцировали в Испании. Меньше всего Веллингтону нужно было враждебное население, угрожающее его путям снабжения или устраивающее засады на его войска, поэтому он отдал строгие приказы обращаться с гражданским населением справедливо. Французская армия плохо обращалась со своим собственным гражданским населением, крадя необходимую еду, и это население было приятно удивлено, когда армия Веллингтона платила им за продовольствие и фураж, хотя они могли бы удивиться тому, что монеты, которыми им платили, были фальшивками, изготовленными британской армией. Веллингтон собрал всех фальшивомонетчиков из своих рядов, снабдил их серебром и заставил чеканить французскую монету. Благодаря такой политике, со стороны французского населения не было особых выступлений, и в целом оно приветствовало британскую армию. К сожалению, испанцев нельзя было оставить во Франции просто потому, что их желание реванша и жада мести могли превратить мирных жителей во врагов, и поэтому их отправили домой. Шарп использует пойманных на грабежах испанцев, чтобы замаскировать свою вылазку под налет дезертиров.
Я обычно заканчиваю истории о Шарпе обещанием, что Шарп и Харпер снова выступят в поход. Я надеюсь, что так и будет, но не могу давать никаких обещаний. Наконец, с сожалением я должен отметить, что в прошлом году Шарп лишился великого сторонника со смертью Сьюзан Уотт, которая редактировала все его приключения и постоянно призывала меня раскрывать больше эмоций Шарпа. Он был бы опустошен безвременной кончиной Сьюзан, но всегда помнил бы ее как великого редактора и дорогого друга.