— Брэдли! — крикнул Шарп.
— Сэр? — отозвался рядовой Брэдли, стоявший прямо за спиной Шарпа.
— Разберись с тем парнем под пушкой.
Шарп сместился влево, чтобы зайти за орудие, предоставив Брэдли, который был ровесником юноши, прятавшегося за огромным колесом, убить или взять француза в плен.
Шарп скорее почувствовал, чем увидел, как за спиной напирают его люди. Выставив штыки, они выкрикивали грубые ругательства. Второе орудие, ярдах в двадцати впереди, уже перезаряжали. Шарп увидел, как канонир загоняют в ствол канистру с картечью.
— Убить их! — проревел он, стремясь добраться до пушки прежде, чем она выстрелит.
Появлялось все больше французских пехотинцев. Некоторые выбегали слева из-за домиков, должно быть, спасаясь от натиска остальных рот батальона Шарпа, зачищавших дома по обе стороны длинного деревенского луга. Враг превосходил их числом, но Шарп был абсолютно уверен в своих людях. Почти все они были бывалыми ветеранами, проведя в сражениях всю свою жизнь. Они выросли в жестоком мире, пережили бесчисленные драки в тавернах и переулках и в такой дикой кровавой свалке действовали с особой злобной эффективностью.
Также как и сам Шарп. Он научился драться еще ребенком и, как и Патрик Харпер рядом с ним, не ведал страха в бою. Армия отточила его навыки, но главными его преимуществами были ярость и убеждение, что честный бой является верным путем к поражению. Цель состояла в том, чтобы быстро подавить сопротивление врага, и быть безжалостным. Он отбил еще один мушкет и вонзил клинок в живот противника. Канонир в синем мундире отчаянно ткнул в него банником с губкой на конце. Шарп перехватил древко левой рукой, дернул на себя и насадил артиллериста на свой палаш. Он услышал, как Питер д’Алембор кричит своим людям не отставать. Лавина солдат легкой роты обогнула дуло пушки и врубилась в ряды врага, в то время как Гарри Прайс повел своих гренадеров левее Шарпа, прокладывая путь штыком и прикладом.
Выдернув запальную трубку из запального отверстия, Шарп встал на станину первого орудия. Он видел, что д’Алембор и Прайс уже подбираются ко второй пушке, но капитан расчета все же успел выстрелить картечью. Берег реки мгновенно окутало ядовитым желто-черным дымом, в котором люди Шарпа дрались, словно демоны. Он обернулся и бросил взгляд на восток. Он увидел, что его солдаты захватили оба орудия на той стороне деревни, а к югу первые красные мундиры уже переходили брод, чтобы завершить и без того выигранную битву. К удивлению Шарпа, переправлявшиеся шотландцы шли в рассыпном строю, а не плотными колоннами, которых он ожидал от сэра Натаниэля Пикока, столь ревностного поборника устава. Этот рассыпной строй спас многих от последних отчаянных залпов картечи, хотя Шарп наблюдал слишком много тел в красных мундирах, плывущих вниз по течению. Тем не менее он решил, что был слишком строг к Пикоку, который всё же проявил хоть немного здравого смысла.
Роты, зачищавшие деревенскую улицу, подтянулись и теперь вливались вслед за передовыми отрядами, захватившими всю французскую батарею. Затем Шарп услышал бьющий по ушам грохот новых орудийных выстрелов и, обернувшись на восток, увидел, что британские гаубицы с дальнего берега бьют шрапнелью по полю между деревней и лесом. Пикеты, подтягивающиеся к месту боя, смешались с беспорядочно отступающими солдатами, и британская артиллерия поливала их свинцовым дождем. Для французов все было кончено.
Шарп вытер клинок палаша о полу своей зеленой куртки и вогнал его обратно в ножны. Он спрыгнул со станины и прошел меж тел мертвых и умирающих французов.
— Отличная работа, Гарри, — приветствовал он Прайса.
— Мы сделали это, сэр!
— Конечно, сделали. Мы же «Южный Эссекс».
Прайс посмотрел мимо Шарпа туда, где из брода выходили первые красные мундиры.
— Это не 71-й! — изумленно воскликнул он. — Это «Грязные полсотни»!
Шарп обернулся и увидел, что Прайс прав. У солдат, атакующих через реку, были черные отвороты, тогда как у солдат 71-го полка, также как и у «Южного Эссекса», отвороты были желтыми. Значит, реку переходит 50-й полк, а не люди сэра Натаниэля? Должно быть, генерал Барнс передумал в последний момент. Впрочем, какая разница, подумал Шарп. Деревня взята, враг либо убит, либо ранен, либо бежал, либо взят в плен.
Лейтенант Старки с обнаженной шпагой подошел к Шарпу и поднял клинок в формальном салюте.
— Хочу попросить у вас прощения, сэр.
— Прощения? — резко переспросил Шарп. — За что, черт возьми?
— За то, что сомневался в вас, сэр. Генерал Барнс предупреждал меня, что вы можете выкинуть что-нибудь нестандартное.