— Что там на севере? — спросил он Лоу.
— Еще больше чертовых рек, — мрачно ответил Лоу, но тут же обернулся, услышав резкий голос, требующий уступить дорогу. — Ох, Господи Всемилостивый, — простонал майор, — вот и герой-завоеватель пожаловал.
Это был сэр Натаниэль Пикок верхом на лоснящемся вороном жеребце. Его правая нога была в лубке, а в руке свистел хлыст, которым он разгонял группу солдат из 50-го, толпившихся у одной из захваченных двенадцатифунтовок.
— Прочь с дороги, черт бы вас побрал! — взревел он и огрел капрала хлыстом по плечу.
— Чертов ублюдок, — пробормотал Лоу и поспешил успокоить своих людей, которые уже начали улюлюкать вслед разгневанному полковнику.
Пикок вильнул в сторону Лоу, но проскакал мимо.
— Шарп! — крикнул он. — Шарп!
Шарп сделал вид, что не слышит, и направился к полю, где собирались его люди.
— Шарп! — снова рявкнул Пикок, и Шарп неохотно остановился, ожидая полковника.
Пикок осадил коня и посмотрел вниз из седла. У него было узкое костлявое лицо, а темные глаза метали молнии.
— Какого дьявола вы, по-вашему, устроили? — потребовал он ответа.
— Устроил, сэр?
— У вас был четкий приказ! Захватить лес и отбросить пикеты!
— Я заблудился, сэр Натаниэль, — спокойно соврал Шарп, — поэтому действовал по обстоятельствам.
— И дали проклятым французам время ударить картечью через реку!
— А если бы я выбивал пикеты из леса, — заметил Шарп, — у французов было бы время выпустить еще больше картечи.
— Не пререкайтесь со мной, майор. — Пикок постучал хлыстом по раненой ноге, чтобы подчеркнуть свои слова, и Шарп удивился, почему резкий удар не вызвал боли. — Успех гарантирован лишь при тщательном выполнении приказов.
— А у вас был приказ, сэр, — парировал Шарп, — переправиться через реку. Хорошо, что «Грязные полсотни» были готовы вас заменить.
— Я был ранен! — прокричал Пикок. — Я не могу вести людей со сломанной ногой! Мою лошадь задело картечью, и она понесла.
Шарп взглянул на лошадь, которая казалась на удивление спокойной и не имела никаких признаков ранений.
— Прискорбно это слышать, сэр, — сказал он.
Пикок, казалось, опешил от мягкого тона Шарпа.
— Вы временно командуете «Южным Эссексом», верно?
— Личными волонтерами Принца Уэльского, сэр, — Шарп назвал новое имя своего батальона.
— И я уверен, принц-регент лично позаботится о том, чтобы полк вскоре получил компетентного полковника, — высокопарно заявил Пикок.
Шарп придерживался мнения, что принцу-регенту на это глубоко насрать, но просто кивнул.
— Надеюсь, вы правы, сэр, — кротко сказал он, надеясь, что этим компетентным полковником станет он сам.
Дождь внезапно припустил сильнее, колотя по реке и заливая Шарпа, который снял с плеча винтовку и достал из патронной сумки тряпку и пробку. Пробка отправилась в дуло, а тряпкой он обмотал замок.
— Не могу не заметить, Шарп, что вы носите мушкет, — сказал Пикок. — Такое не подобает офицеру, не так ли?
— Это винтовка, — ответил Шарп. — И я ношу мушкет или винтовку с тех пор, как вступил в армию.
— И вам позволяли носить оружие? — спросил Пикок надменным тоном.
— О, я не был офицером, сэр, — сказал Шарп. — Я был рядовым в «Овсяных лепешках».
— В «Овсяных лепешках»? — переспросил Пикок с недоверием, хотя Шарп знал, что недоверие относилось не к прозвищу полка, а к тому, что Шарп выслужился из рядовых.
Он также задался вопросом, как Пикок стал полковником, не зная, какой полк носит это прозвище.
— 33-й полк, сэр. Вербовщики обычно накалывали овсяные лепешки на штыки. Это было обещание, что голодать не придется.
— И поэтому вы вступили?
— Мировой судья не оставил мне выбора. — В голосе Шарпа слышалась усмешка.
— Мировой судья! — Подполковник сэр Натаниэль Пикок выглядел совсем не веселым, но тему развивать не стал.
Шарп открыл свое криминальное прошлое, что не удивило Пикока. Этот человек выглядел как разбойник! От потрепанного мундира до жесткого, покрытого шрамами и загаром лица. Если кто и заслуживал каторги, так это Шарп, а теперь этот человек был обладателем офицерского патента! Даже лошадь Пикока нервно отступила от Шарпа.
— Вы были в нижних чинах, Шарп? — Казалось, сама мысль об этом была для него непостижима.
— Был, сэр, как и множество других офицеров в этой армии.