В холле послышались голоса. Не желая заводить беседы с аристократичными адъютантами Веллингтона, он выхватил газету из корзины у камина и сделал вид, что читает. Это была английская газета, и, когда дверь открылась, он поднял ее повыше, скрывая лицо.
— Что пишут в новостях? — требовательно спросил уверенный голос.
Шарп уже собирался ответить, что ничего нового, но его взгляд зацепился за один из заголовков.
— Какой-то человек утверждает, что видел русалок в заливе Эксмут, — произнес он нарочито угрюмым тоном.
— Клянусь Господом! — воскликнул второй голос. — Мы должны немедленно отплыть туда! Это вы, майор Шарп?
Шарп неохотно опустил газету и увидел двух морских офицеров. Одного, черноволосого, с настороженным, мрачным лицом, он никогда раньше не встречал, но второй, плотный, со светлыми волосами и улыбкой на всё лицо, был Джоэл Чейз.
Шарп бросил газету и встал.
— Капитан Чейз! — воскликнул он, сменив угрюмость на радость.
— Теперь уже контр-адмирал сэр Джоэл Чейз, Шарп!
— Мои поздравления, сэр, — сказал Шарп.
— Живи достаточно долго, и всех нас пропихнут вверх по лестнице, — сказал Чейз и протянул Шарпу руку. — Видит Бог, я рад вас видеть!
— И я вас, сэр, — ответил Шарп.
Джоэл Чейз был капитаном корабля Его Величества «Пуссель», на котором Шарп оказался в самом пекле Трафальгарской битвы. Он также был одним из самых порядочных людей, которых Шарп когда-либо встречал, и теперь адмирал схватил руку Шарпа и притянул его к себе для объятия.
— Все еще живы, Шарп! Молодец!
— Как и вы, сэр!
— Позвольте представить вам капитана Криттендена, моего флаг-капитана. — Шарп смутно помнил, что флаг-капитаном называется командир того корабля, на котором держит флаг адмирал, должность весьма привилегированная. — А это, — продолжил Чейз, указывая на Шарпа, — тот самый бродяга, о котором я вам рассказывал. Он вел моих морских пехотинцев при захвате вашего корабля!
— Насколько я помню, сэр, — заметил Шарп, — я последовал на борт того корабля за вами.
— А теперь «Ревенант» стал моим флагманом, — радостно сообщил Чейз, проигнорировав комплимент. — Эту обезьянью кровь можно пить? — Он посмотрел на сервант.
Шарп помнил со времен пребывания на корабле сэра Джоэла, что на флоте красное вино называли обезьяньей кровью.
— Оно красное и мокрое, сэр, и пока меня не убило.
— Тогда приступим. Так что там насчет русалок в заливе Эксмут?
— Просто газетная заметка, — сказал Шарп.
Чейз наклонился и поднял газету.
— В «Обсервере», да? Значит, это должно быть правдой, хотя я удивлен, что Флоренс не написала мне об этом! Мы живем на берегу залива. — Он пробежал глазами страницу. — Этот глупый ублюдок кормил их вареной рыбой! Какой болван! Все знают, что русалкам нужно давать шампанское и сладости! Неудивительно, что он их упустил! — Он швырнул газету обратно. — Рад вас видеть, — повторил он, — мне сказали, что вы будете нашим ангелом-хранителем!
— Так мне сказали, сэр.
— Я сражаюсь с проклятыми французами уже двадцать лет, Шарп, но никогда не видел армию в деле, и лорд Веллингтон позволил капитану Криттендену и мне одним глазком взглянуть на эти празднества.
— Мне передали, что вам нужно осмотреть наш понтонный мост в Вильфранке, сэр?
— О, нам нужно, и, несомненно, мы его осмотрим, но я надеюсь, вы покажете нам и настоящую драку?
— Не думаю, что лорд Веллингтон будет от этого в восторге, сэр.
— О, ему эта мысль была бы ненавистна! Он боится, что придется докладывать их светлостям в Лондоне о том, что он позволил французам захватить адмирала! Именно поэтому, я думаю, он настоял, чтобы вы были нашим проводником и защитником.
— Чтобы было кого винить, — сказал Шарп.
— Первое правило военного, — весело отозвался Чейз, — всегда иметь кого-то, кого можно обвинить в катастрофе! Спасибо, Криттенден. — Он взял бокал вина. — Заметьте, Шарп, не вините лорда Веллингтона. Я особо спрашивал, в армии ли вы, так что это целиком моя вина, если вас обвинят в моей безвременной кончине. — Он поднял бокал в тосте. — За счастливые воспоминания, а?
— За счастливые воспоминания, сэр.
Чейз осушил бокал и протянул его, требуя добавки.
— Вы помните юного Гарри Кольера, Шарп? Мелкого шкета-мичмана?
— Конечно помню, сэр.
— Первый лейтенант и командир чертовски хорошего корабля! И ростом выше нас с вами!
— Передавайте ему привет от меня, сэр.
— О, непременно! А Клаутера? Вы должны его помнить?
— Я никогда его не забуду, сэр, ведь он спас мне жизнь.