Он показал им углубление с латунной крышкой в прикладе винтовки, где хранились пластыри.
— Пулю труднее забить в ствол, но бьет она чертовски точнее. Я принес тебе мушкет, Клаутер, или предпочтешь винтовку?
— Меня вполне устроит мушкет, сэр.
— Тогда идем.
— С какой стати, во имя Господа, вы решили, что мы побеждаем, Шарп? — спросил сэр Джоэл, пока они поднимались по тропинке к большой церкви.
— Прислушайтесь к артиллерийскому огню, сэр. Что вы замечаете?
Сэр Джоэл молча прошел несколько шагов.
— Он немного ослаб, — сказал он, — но это естественно. Стрелять из пушек адски тяжелая работа.
— Он достаточно сильно ослаб, — возразил Шарп. — Пальба становится все реже, и слишком многие ядра летят с перелетом.
— И что с того? — спросил сэр Джоэл.
Шарп повернулся к Криттендену.
— Вы сказали, что расстояние между гребнями примерно два кабельтова. Сколько это?
— Один кабельтов представляет собой десятую часть морской мили, — ответил за него сэр Джоэл, — стало быть, мы имеем одну пятую морской мили.
— Кабельтов — это шестьсот восемь футов, — более полезно уточнил капитан Криттенден.
— Значит, два кабельтова выходит чуть больше четырехсот ярдов, — произнес Шарп, подсчитав в уме.
— Четыреста пять ярдов, — поправил его Криттенден.
— Для мушкета это немыслимая дистанция, — заметил Шарп. — Я не разрешаю своим людям открывать огонь дальше, чем со ста ярдов, да и на таком расстоянии большинство выстрелов уйдет в молоко. Смертоносными они становятся с шестидесяти шагов. — Они достигли дверей церкви, и Шарп остановился. — Но здешние мушкеты выкашивают их орудийные расчеты, и именно это замедляет ублюдков. Четыреста ярдов дистанция невозможная для прицельной стрельбы, но если выпустить достаточно пуль в нужном направлении, какая-нибудь шальная да попадет. Вот что здесь происходит.
— И поэтому пушки бьют с перелетом?
— Это уже следствие, — сказал Шарп. — Канонирам, должно быть, тошно стоять под таким градом пуль, и они не следят за прицелом, но настоящая причина кроется в отдаче пушки. Каждый выстрел отбрасывает пушку назад, и хобот лафета вгрызается в землю, а после всех этих дождей грунт мягкий. Орудия зарываются, стволы задираются вверх по мере того, как лафеты уходят вниз, а мы перебили достаточно командиров орудий, так что расчетам на это плевать, или они просто не замечают. — Он толкнул дверь. — И мы можем ускорить этот процесс.
Было приятно укрыться от хлещущего дождя, хотя внутри церкви царил хаос. В длинную северную стену попало достаточно ядер, чтобы пробить бреши, и у каждого пролома и окна этой стены группы красных мундиров по очереди стреляли в сторону далекого гребня.
— Наверх! — скомандовал сэр Джоэл.
Шарп заметил резную деревянную галерею, идущую вокруг всего нефа, где у окон и свежих пробоин тоже стояли люди. Он последовал за полным энтузиазма сэра Джоэлом вверх по лестнице, затем по галерее к рваной дыре в кладке, выходящей на север, к французским пушкам. Сэр Джоэл расстегнул и сбросил тяжелый плащ из промасленной ткани. Стоявший рядом солдат в красном мундире разинул рот при виде человека в полной форме морского офицера с золотыми галунами на обшлагах.
Сэр Джоэл ухмыльнулся солдату.
— Не переживай, парень, флот здесь. — Он посмотрел на Шарпа. — Как узнать, не заряжена ли эта штука?
— Дайте мне, сэр. — Шарп взял винтовку, вытащил шомпол и бросил его в ствол. Металлический прут ударился о казенную часть с глухим звоном. — Не заряжена, сэр.
— Флот пришел на помощь! — радостно провозгласил сэр Джоэл, доставая кожаный пластырь.
Шарп, знавший, что его винтовка заряжена, опустился на колено у рваного пролома и посмотрел вниз, на церковный двор, где множество красных мундиров и горстка стрелков укрывались за могилами и вслепую палили сквозь дым в сторону дальнего гребня. Или, возможно, не совсем вслепую, так как французский огонь ослаб достаточно, чтобы их собственный пороховой дым слегка рассеялся, и Шарп смутно видел канониров, пригибающихся за своими орудиями.
Он знал, что расчет французской двенадцатифунтовки состоит из восьми канониров, которым помогает горстка пехотинцев, подносящих боеприпасы и ворочающих хоботы лафетов гандшпугами для наводки, но у ближайшей пушки он насчитал только шестерых, и ни у одного не было пальника, чтобы воспламенить заряд в стволе. Он увидел, как выстрелило другое орудие, как оно отпрыгнуло назад, еще глубже вгоняя лафет в сырую землю. Эта жестокая отдача неизбежно чуть-чуть задирала ствол, и каждый выстрел увеличивал угол возвышения, но ни один человек не попытался поправить наводку. Шарп навел винтовку на это орудие, взял чуть выше и нажал на спуск.