— Ничто так не портит французу день, как удачно уложенный шрапнельный снаряд, — сказал Андерсон, затем вздрогнул и обернулся, когда сзади раздался властный голос:
— Эй! Вы!
Шарп повернулся.
— Будь он проклят, — тихо сказал он, увидев скачущего к ним сэра Натаниэля.
Сэр Натаниэль натянул поводья, останавливая коня.
— Вы кто такой? — потребовал он ответа у артиллериста.
— Капитан Андерсон, сэр.
— А я полковник сэр Натаниэль Пикок, и я командую на этой вершине. Почему вы не доложили мне?
Андерсон выпрямился.
— Потому что генерал Барнс приказал мне доложить майору Шарпу, сэр.
— И с каких это пор майор старше полковника? — Сэр Натаниэль помолчал. — Ну, отвечайте же, человек!
— Этот вопрос лучше задать генералу Барнсу, сэр.
— К черту вашу наглость! — рявкнул сэр Натаниэль. — Я полагаю, вы размещаете артиллерию на этом холме? Я прав?
— Так точно, сэр.
— Тогда я скажу вам, где должны стоять орудия, и это будет не здесь!
— У капитана Андерсона есть приказы, сэр, — вмешался Шарп, — и эти приказы исходят от генерала Хилла. — Шарп предположил, что прав. — И чтобы выполнить эти приказы, ему нужно разместить орудия здесь.
— Где от них не будет никакого чертова толка, если французы атакуют левую часть этого холма, где стоят мои люди! Армия существует не для вашего удобства, Шарп!
— Она существует, чтобы побеждать врага, сэр.
— К черту вашу дерзость, Шарп! Капитан? Вы рассредоточите орудия вдоль вершины холма.
— Я буду выполнять свои приказы, сэр, — сказал Андерсон.
— И я только что отдал вам приказ. Вся вершина должна обороняться, вы меня поняли?
— Так точно, сэр.
— Тогда позаботьтесь о его выполнении. — Сэр Натаниэль дернул поводья, вонзил шпоры в бока коня и поскакал обратно той же дорогой, что и приехал.
— Что мне делать? — спросил Андерсон.
— Ставьте пушки здесь, разумеется. Сейчас произойдет буквально следующее. Сэр Натаниэль Херкок поедет и пожалуется на нас генералу Барнсу, который посоветует ему перестать вести себя как мудак и оставить вас в покое, и на этом все закончится.
Андерсон посмотрел на удаляющуюся фигуру Пикока.
— Я полагал, что всех подобных глупцов, к счастью, перебили за последние несколько лет.
— Говорят, в Лондоне их припасено бесконечное множество, лишь бы отравлять нам жизнь.
— Так он новенький?
— Молоко на губах не обсохло, — с горечью ответил Шарп. — Ни одной битвы не видел, а всё учит меня тому, как следует воевать.
— А вы тот самый Шарп из Талаверы, сэр?
— Да, я был при Талавере, — осторожно сказал Шарп.
— Я тоже, — сказал Андерсон. — Я был сержантом.
— И я когда-то был, — отозвался Шарп, подумав, что Андерсон, должно быть, способный и дельный солдат, раз дослужился от сержанта до капитана всего за четыре года.
— Так что мне делать, если этот ублюдок прикажет переместить орудия?
— Пристрелите его, разумеется.
Андерсон рассмеялся.
— Может, до этого и дойдет.
— Глядишь, и войну выиграем, — сказал Шарп. — Бывшие сержанты в этом мастера.
— Что там творят эти бедолаги? — спросил Андерсон.
Он смотрел на север и немного к востоку, где длинный гребень выдавался с крайне правого фланга британской линии. Гребень был чуть ниже вершин холмов и постоянно понижался, напоминая длинный пандус, с рекой Адур на востоке и равнинными полями на западе. Шарп прикинул, что длина этого ската чуть больше мили, и одинокий британский батальон в красных мундирах наступал колонной по его вершине. Каждый шаг приближал их всё ближе и ближе к французским линиям.
— Они вторгаются во Францию, глупые ублюдки, — сказал Шарп.
Наступление одиночного батальона казалось ему бессмыслицей, но приказ наверняка отдал генерал Хилл, а Папаша Хилл не был дураком и уж точно не стал бы рисковать жизнями солдат без нужды.
— Может быть, — медленно произнес он, — они должны помешать проклятым французам использовать этот гребень для подступа к нашим высотам?
— Их легко могут отрезать, — заметил Андерсон. Он достал из подсумка подзорную трубу и навел её на далекий батальон. — Похоже, это «Баффы».
— Полковник Банбери далеко не дурак, — сказал Шарп. — Может, он просто дразнит ублюдков. Выйти туда, дать залп-другой и вернуться, пока они еще мочатся в штаны.
— Все равно бессмыслица какая-то, — заметил Андерсон, а затем обернулся, услышав звон постромочных цепей, топот копыт и грохот. По широкой вершине холма приближалась вереница пушек, передков и зарядных ящиков.
— Как ваше имя? — спросил Шарп.