— Значит, если мы перейдем дорогу и двинемся на север, — тихо и медленно проговорил Шарп, соблазненный новой идеей, — то сможем обойти их линию пикетов?
— Полагаю, что да, мистер Шарп, — ответил Хэгмен.
— Молодец, Дэн, попробуй найти капитана д’Алембора и приведи его сюда.
Хэгмен исчез так же бесшумно, как и появился, и Шарп замер в ожидании. Лейтенант Старки, слушавший доклад Хэгмена, откашлялся.
— Сэр?
— Лейтенант?
— Вы думаете обойти их с фланга, сэр?
— Возможно. — Шарп не желал обсуждать эту идею со Старки.
— Генерал Барнс… — начал Старки.
— …хочет, чтобы я выбил пикеты из леса, я знаю, — прорычал Шарп, — потому что он хочет, чтобы французы думали, будто атака идет с востока, а не с юга. И какова, лейтенант, цель этого маневра?
Старки на мгновение задумался.
— Захватить деревню, сэр?
— Именно.
— И это задача 71-го полка, сэр, — твердо сказал Старки.
— Которому придется столкнуться с батареей двенадцатифунтовок, бьющих картечью в упор.
— Им будет непросто, сэр, — признал Старки.
— И это под началом нового командира, который никогда прежде не нюхал пороха по-настоящему, — продолжил Шарп.
— Я уверен, сэр Натаниэль исполнит свой долг, сэр, — укоризненно заметил Старки.
— Героически умрет за родину? — язвительно спросил Шарп.
Краткая встреча с новым командиром 71-го не впечатлила Шарпа. Подполковник сэр Натаниэль Пикок показался ему напыщенным, властным англичанином, получившим под начало суровый шотландский полк. Он никогда не воевал прежде, выстраивая всю свою карьеру в тыловых гарнизонах, но ходили слухи, что он прибыл в действующую армию с уверенностью, будто знает лучше всех, как бить французов.
— Я скажу вам, что сделает сэр Натаниэль, — продолжил Шарп, обращаясь к Старки. — Он построит своих людей в ротные колонны и поведет их прямо на брод у деревни, а жабы откроют по ним огонь картечью, и весь 71-й там поляжет. Это будет бойня. Этот человек — идиот.
— О, вы к нему несправедливы, сэр! — возразил Старки. — Может, он немного самоуверен, но, если мы добьемся успеха, французы обратят всё свое внимание на восток, а не на реку.
— Они могут хоть на луну пялиться, но едва ли не заметят батальон на южном берегу, строящийся в колоны для атаки, и эти двенадцатифунтовки стоят там явно не для украшения.
И как только французы услышат сигнальные пушки, знаменующие начало британской атаки, они поймут, что беда грозит по всей реке, и удвоят внимание к тому, что происходит на южном берегу.
— У сэра Натаниэля приказ ждать до тех пор, пока вы не захватите лес, сэр, прежде чем начинать переправу, и я уверен, наша атака на лес отвлечет французов.
— Отвлечет? — в голосе Шарпа звучало презрение. — Что их отвлечет, так это атака шотландского батальона через переправу. Если они отобьют ее, то у них будет куча времени и людей, чтобы разобраться с нами.
Рядом послышались шаги, и Шарп повернулся на звук.
— Это ты, Дэлли?
— Так точно, сэр, — ответил Питер д’Алембор.
— Дэн Хэгмен проведет тебя через живую изгородь, через дорогу, а потом через пастбище. Все должно быть сделано в полной тишине, остальной батальон пойдет следом.
— В полной тишине, сэр?
— Если ублюдки нас услышат, мы провалились. Никаких кремней, Дэлли.
— Никаких кремней, сэр, — подтвердил д’Алембор. Снятие кремней с замков мушкетов и винтовок гарантировало отсутствие случайных выстрелов.
— Дэн?
— Мистер Шарп?
— Возьми восточнее, чтобы они нас точно не услышали.
— Слушаюсь, мистер Шарп.
— Сколько осталось до рассвета, Дэн?
Последовала пауза, в течение которой старый браконьер разглядывал небо.
— Три часа, мистер Шарп.
— Времени хватит, — сказал Шарп, надеясь, что он прав.
Дождь усилился, и его шум хотя бы заглушал неизбежный топот батальона, шагающего по полям. Потребовалось некоторое время, чтобы отдать приказы, но наконец люди выстроились в шеренгу в том же порядке, в каком переправлялись через реку. Шарп прошел вдоль колонны, прошипев, что любой, кто случайно выстрелит из мушкета, познает его гнев, а затем занял место прямо за стрелком Хэгменом во главе колонны.
— Выдвигаемся, Дэн.