Джоэл Чейз увидел его и поспешил догнать.
— Вы побеждаете, Шарп!
— Мы не проигрываем, сэр, — ответил Шарп. — До победы еще дело не дошло.
— Почему же французы не разворачиваются в линию?
Это был хороший вопрос. Математика боя почти всегда благоволила британской линии. Этот факт был хорошо известен французам, и все же они упорно продолжали атаковать колоннами. Колонна представляла собой устрашающее зрелище, призванное подавить врага своим огромным размером, и была гораздо более эффективным способом перемещения массы войск, чем наступление тонкой, колеблющейся линией. Однако недостаток колонны заключался в том, что стрелять из мушкетов могли только солдаты в первых двух шеренгах и те, что находились по краям, тогда как у британцев мог стрелять каждый. Тысяча человек в колонне могла произвести гораздо меньше выстрелов, чем половина этого числа, развернутая в линию, и именно этот мрачный факт удерживал две колонны внизу на склоне.
— Иногда они пытаются развернуться, — прокричал Шарп, — но мы охватываем их с флангов, и наши крайние роты загоняют их обратно!
— Убийственная работа! — Чейзу пришлось кричать, так как ближайшая рота только что дала залп. — А французы вообще когда-нибудь побеждают?
— Против войск попроще, — ответил Шарп, — они раньше побеждали постоянно! Их беда в том, что они не додумались сменить тактику, и надеюсь, никогда не додумаются!
Его батальон начал этот день, имея в строю чуть больше шестисот тридцати человек, и они сдерживали силы, превосходящие их как минимум втрое. 71-й, по его прикидкам, был еще больше, человек семьсот пятьдесят, и они поливали убийственными залпами колонну численностью, пожалуй, в полторы тысячи штыков. Сэр Натаниэль Пикок, все еще восседавший на своем великолепном вороном жеребце, галопировал позади двух шеренг, выкрикивая команды, которые, как полагал Шарп, шотландцы просто игнорировали. Они знали свое дело куда лучше сэра Натаниэля.
Знал его и офицер во французской колонне, противостоявшей 71-му, ибо он кричал на уцелевших солдат в голове колонны, и его команды повторяли другие офицеры и сержанты. Сама колонна остановилась за баррикадой из убитых и раненых, хотя барабанщики все еще били в инструменты, гоня их вперед, как вдруг целые группы людей выбежали из колонны, чтобы развернуться в линию, равную по ширине строю противостоящих им шотландцев.
— Французская легкая пехота, — сказал Шарп, — одни из их лучших войск.
И все же 71-й мог задействовать больше стволов, хотя и не раньше, чем свежие силы на флангах колонны дали залп по шотландцам.
— Семьдесят первый! — заорал сэр Натаниэль во всю мощь легких. — Кругом марш!
— Какого дья... — начал Шарп.
— Кругом и отступать! — визжал сэр Натаниэль. — Отступать! — Подкрепляя слова делом, он развернул коня и погнал его прочь от места схватки.
71-й, сбитый с толку и ошеломленный, двинулся за ним, хотя большинство солдат остались на месте. Однако все тревожно оглядывались назад, туда, где их командир нахлестывал коня, а тот, взметая копытами комья дерна, уносил охваченного паникой седока.
— Он улепетывает! — изумленно произнес сэр Джоэл.
— А значит, побеждают проклятые французы, — сказал Шарп.
И это означало, что он и его батальон остались одни.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
71-й был поражен изумлением и замешательством. Многие солдаты подчинились командиру и уходили прочь от врага. Некоторые даже бежали, в то время как сэр Натаниэль придержал коня и привстал на стременах.
— Семьдесят первый!! — Это походило на визг. — Кругом! И отступать!
Пронзительные команды заставляли послушных торопиться, но по меньшей мере половина батальона осталась в строю, хотя мало кто теперь смотрел на врага. Вместо этого они неуверенно поглядывали на товарищей или на своих растерянных офицеров.
— Быстрее! — кричал сэр Натаниэль.
Шарп сделал шаг вперед.
— Семьдесят первый! Стой! Лицом к фронту!
Майор Маккензи, пожалуй, самый толковый из офицеров 71-го, вскинул руки и повторил приказ Шарпа: