— Адмирал вас нашел?
— Так точно, милорд.
— И он жив?
— Жив.
— Полагаю, мы должны быть благодарны за это. — Он замолчал, отгоняя надоедливую муху. — Тогда я хочу, чтобы вы взяли свою легкую роту и отправились в Сен-Жан-де-Люз, Шарп. Выступайте завтра на рассвете и доложите мне к закату.
— Слушаюсь, милорд.
Пульс Шарпа участился. Его жена, Джейн, находилась в Сен-Жан-де-Люзе. Это был французский морской порт, расположенный почти у самой испанской границы, где поселились жены многих офицеров, пока армия не ушла дальше на север.
Его внезапное волнение было прервано самым суровым тоном Веллингтона.
— И еще один важный момент. Батальон именуется Личные волонтеры Принца Уэльского, а не Убийцы.
Шарп опешил, но сумел вежливо ответить:
— Разумеется, милорд.
— Я не хочу, чтобы парижская пресса заявляла, будто в моей армии служат самопровозглашенные убийцы. Они и так печатают достаточно чуши, так что придерживайтесь своего настоящего названия!
— Слушаюсь, милорд.
Веллингтон наполовину развернул коня.
— Сен-Жан-де-Люз к завтрашнему вечеру, Шарп. У меня есть для вас работа. Городской майор в Сен-Жане подыщет вашим парням жилье. Лошадь вернете мне завтра, и, ради всего святого, укоротите путлища.
Он пришпорил коня, оставив Шарпа в изумлении. Работа? Очевидно, такая, для которой нужна легкая пехота, что подразумевало действия в рассыпном строю.
Сэм Андерсон, должно быть, слышал хотя бы часть разговора, потому что усмехнулся.
— Работа дьявола никогда не заканчивается, сэр!
«Может быть, — подумал Шарп, — мне стоило назвать своих людей „Подручными дьявола“».
— Ступай к хирургу, Сэм, пока рана не загноилась.
Артиллерист подсадил его в седло, и Шарп поехал обратно к своему батальону.
*
Несостоявшиеся «Убийцы» вернулись на постой в окрестности фермы, где Шарп приказал своей легкой роте подготовить суточный паек и отдохнуть перед утренним маршем. Они ворчали, что Шарп воспринял как признак высокого боевого духа, а затем, оставив лошадь на попечение Чарли Веллера, полного энтузиазма, вошел в амбар, где ранеными из его батальона и из 71-го полка уже вовсю занимались хирурги. Там было несколько местных женщин, присматривающих за раненными. Они резали простыни на бинты или вливали воду ложками в рты раненых. Отвратительный скрежет костной пилы, терзающей чью-то ногу, звучал, к счастью, недолго, и Шарп подумал, что бедному Сэму Андерсону скоро придется вытерпеть ту же боль. Тут какой-то человек настойчиво поманил его, и Шарп увидел, что это отец Микель, приходской священник из близлежащей деревни Сен-Пьер.
«Неужели, — гадал Шарп, — эту бойню на гряде холмов так и назовут? Битвой Святого Петра?»
Он прошел между людьми, лежащими на соломенных подстилках, и присел рядом со священником.
— В чем дело, святой отец?
— Ему нужна ваша помощь, майор, — ответил Микель. Это был невысокий полный человек, который, к великой пользе дела, говорил на местном баскском языке, а также на французском, английском и испанском. — Я оказал ему Божью милость, но некоторые вещи Богу не подвластны.
Шарпу потребовалось мгновение, чтобы узнать рядового Гальярдо, одного из многих испанцев, которых поощряли вступать в британскую армию, вечно испытывающую нехватку людей. Испанское правительство, какое уж оно было, неохотно согласилось на это соглашение, и новобранцы оказались полезными солдатами, движимыми ненавистью к французам и жаждой мести. Гальярдо был так бледен, что Шарп поначалу не узнал его, затем взял Гальярдо за руку.
— В чем дело, Луис?
— У меня жена и дети, — хрипло прошептал Гальярдо.
— Я знаю, — сказал Шарп, пытаясь вспомнить бумаги, которые он заполнял, когда испанцы приносили присягу, чтобы вступить в его ряды. — Трое детей, да?
— Sí, señor.
— И ты хочешь знать, что о них позаботятся.
— Sí, señor. Por favor.
Шарп сжал руку Гальярдо.
— Они получат всё твое задержанное жалованье и даже больше, Луис, я обещаю. Всё до гроша. — Он подумал, как ему сдержать это обещание, но решил, что это проблема для другого дня. — Они и тебя получат обратно! Доктор тебя вылечит.
Гальярдо ничего на это не ответил, но отец Микель поймал взгляд Шарпа и едва заметно покачал головой.
— Ранение в живот, — прошептал он, — плохо дело.
— Ты присоединился к нам после Саламанки, верно? — спросил Шарп Гальярдо, который кивнул. — У меня была точно такая же рана, как у тебя, и вот он я, все еще хожу! Ты поправишься, Луис! Ты пройдешь с нами через Париж.