— Это просто протечка, — произнес офицер, сидевший в нескольких футах от него.
Шарп понял, что тот обращается к нему.
— Что? — переспросил он.
— Стена. Они заштукатуривают следы от воды, и я гарантирую, что чертовы течи они не устранили. Крыше, наверное, лет двести, и она прогнила. Пустая трата времени. Через месяц новая штукатурка покроется коркой и почернеет. — Он наклонился к Шарпу и протянул руку. — Капитан Джон Лисон, Королевские инженеры.
Шарп неохотно убрал руку с эфеса и пожал протянутую ладонь.
— Майор Шарп, Южный Эссекс.
— А, я слышал о вас, — сказал Лисон. — У вас назначено, сэр?
— Мне было велено явиться сюда.
— Лордом Веллингтоном?
— Да.
— Его здесь нет. Он прислал известие, что отправился к генералу Хоупу в его штаб-квартиру в Биаррице и вернется только завтра.
— Вы тоже ждете его? — спросил Шарп.
— Господи, нет конечно! Я не вращаюсь в таких кругах. — Лисон коротко хохотнул. — Я здесь, чтобы увидеть майора Уайтинга, офицера, который организует отправку домой.
— Вы отправляетесь домой? — удивленно спросил Шарп. Лорд Веллингтон, как известно, крайне неохотно давал отпуска офицерам, утверждая, что их долг заключается в том, чтобы стойко терпеть невзгоды и сражаться, а не бежать к домашнему уюту.
— У меня нет выбора, сэр. — Лисон наклонился и постучал по правой ноге. — Теперь она полностью из португальской пробки, — сказал он. — Чертовы французы отстрелили ее на Бидассоа. Пэру не нужен одноногий инженер. Если мне чертовски повезет, я буду дома как раз к Рождеству.
В вестибюле возникло оживление, когда открылась входная дверь. Вошел высокий морской офицер, и, поскольку его появление ничего не значило для ожидавших людей, мгновенное волнение угасло, пока моряк шагал по плиточному полу к лестнице.
— Вероятно, не к Рождеству, — мрачно продолжил Лисон. — Ходят слухи, что, если хочешь быстрой отправки домой, нужно посеребрить жадную лапу Уайтинга.
— А у вас ничего нет?
— Ни ломаного гроша.
— Серебро подойдет? — спросил Шарп. Он встал, убежденный, что нет смысла ждать прибытия Веллингтона в этом мрачном холле. Лучше найти жилье в городе, поесть и вернуться завтра утром. Он бросил пятифранковую монету на колени Лисону. — Этого должно хватить, — сказал он.
— Серебро? — озадаченно переспросил Лисон.
Шарп бросил инженеру еще одну пятифранковую монету.
— С Рождеством, капитан.
— Сэр! Я не хотел...
— Я забрал эти монеты у мертвого лягушатника, — сказал Шарп, — так что это шальные деньги. — Он выпрямился. — Отправляйтесь домой, капитан, и удачи.
Он подошел к двери как раз в тот момент, когда ее распахнули, едва не ударив его. Он отступил назад и поклонился высокой женщине, увешанной сумками, которая вошла в помещение в лучах угасающего солнца.
— Майор Шарп! — воскликнула женщина.
Это была Канделария, португалка, которая каким-то образом прибилась к штабу лорда Веллингтона.
— Мэм, — учтиво произнёс Шарп, придерживая для нее дверь.
— Вы явились к его светлости?
— Да, мэм.
— И посмотрите на себя! Это та самая куртка, которую я стирала?
— Да, мэм.
— Тогда идемте со мной, — строго сказала она. — Его светлость задерживается до завтра, и это хорошо.
— Хорошо? — спросил Шарп, отпуская тяжелую дверь, которая медленно захлопнулась.
— Вы не можете показаться его светлости в таком виде! Вы выглядите так, словно резвились в мясной лавке.
— Примерно этим я и занимался, мэм.
— Меня зовут Канделария, — сказала она. — Разве я вам этого уже не говорила?
— Говорили, М... — Шарп вовремя осекся.
— А вас зовут Ричард, да?
— Да, — ответил Шарп. Она произносила его имя с ударением на втором слоге, что Шарп нашел странно привлекательным. — Могу я что-нибудь понести?
— Вот это, — сказала она, сунув ему самый тяжелый мешок. — Репа, которую его светлость не любит есть, а я люблю.
— Я тоже не любитель, — сказал Шарп, шагая рядом с ней.
— Вы хромаете, майор, — заметила она обвиняющим тоном.
— Просто царапина, — ответил Шарп, хотя место, где деревянная щепка пронзила бедро, теперь отдавало тупой болью, усиливавшейся, когда он переносил вес на правую ногу. — Ничего страшного.
— Так вы еще и лекарь, а не только солдат? — спросила она.