— Ты найдешь дорогу назад, туда, где разместилась рота, Чарли?
— У гавани, сэр, я знаю, где это.
— Тогда скажи лейтенанту Келлехеру, что я задержался, — сказал он, — и не смогу присоединиться до завтра. И скажи, что парни могут отдыхать до утра, и это касается также и тебя, Чарли.
— Я передам ему, сэр. — Веллер с любопытством взглянул на Канделарию, но ему хватило ума не спрашивать о ней.
— И отдых, — продолжил Шарп, — не означает, что парни не могут пойти развлечься в таверну. Но помните о том, что это город лягушатников, и не все нас тут любят. Не бродите по улицам в одиночку ночью, и, если кто-то полезет в драку, лучше сдайте назад.
— Или врезать им, сэр?
— Или можно было бы врезать им как следует, Чарли. Хотя, нет! Избегайте драк.
— Понял, сэр. — Веллер ухмылялся.
— Вести себя прилично, — строго сказал Шарп, — и передай Пэту Харперу, что я имею в виду в первую очередь именно его.
И это были пустые слова, подумал Шарп, следуя за Канделарией обратно в дом. Пэт Харпер питал не больше ненависти к французам, чем любви к англичанам, но он питал огромную страсть к хорошей драке. Но Шарп знал, что по улицам явно рыскают прохвосты, готовые арестовать любого, кто будет замечен в дурном обращении с жителями города.
— Не моя забота, — пробормотал он, снова следуя за Канделарией наверх.
— Майор?
— Ничего, мэм, просто задумался.
— Беспокоитесь? — спросила она.
— Просто размышляю, — настоял Шарп.
Вернувшись в уютную спальню, он обнаружил перед камином оловянную ванну. В очаге были сложены дрова, хотя огонь еще не разожгли, а ванна была наполовину наполнена парящей водой.
— Залезайте, — скомандовала Канделария, заметив его колебание. — Не беспокойтесь о ране, — добавила она, — повязки положено держать влажными. Это ускоряет заживление.
— Мне хватит таза и мочалки, — сказал Шарп.
— Внутрь!
Шарп вздрогнул от жара воды, но осторожно опустился в ванну. Он не мог вспомнить, когда мылся в последний раз, хотя был уверен, что это происходило по настоянию женщины, а те два или три ледяных купания в высокогорных пиренейских озерах, по его мнению, не считались.
Канделария разожгла огонь с помощью кремня и кресала, затем протянула ему кусок мыла.
— Во Франции делают хорошее мыло, — неохотно признала она. — Больше ничего хорошего, но мыло доброе. Мне говорили, в Англии нет мыла?
— Уверен, что есть.
— Тогда англичанам следует им пользоваться. — Она подошла к двери. — Я скоро вернусь. Возьмите полотенца, — она указала на стопку на кровати, — чтобы вытереться.
Когда она вернулась, Шарп сидел в кресле у окна, закутавшись в толстый халат, который, как он подозревал, был из гардероба Веллингтона. Канделария несла небольшую миску. Поставив ее на подоконник, она достала из кармана бритву.
— Голову выше, майор!
— Я могу побриться сам, — запротестовал Шарп.
— Тогда вам следовало это уже сделать! Но сейчас именно я побрею вас!
Она брила его деликатно. Стальная бритва скользила по подбородку и шее, а затем она ополоснула его лицо водой с лимонным соком. Вытерев его кожу насухо, она указала на кровать.
— А теперь отдыхайте, я разбужу вас к ужину.
— Канделария, — сказал Шарп так твердо, как только мог, — я сам найду себе ужин.
Она фыркнула, насмехаясь над этим заявлением.
— И где же? Все, что вам удастся найти, лишь рыбный суп и черствый хлеб в дрянной таверне. — Она сложила бритву. — Кроме того, ваша одежда у меня. Ее стирают и штопают. Пойдете в таверну в таком виде?
Шарп усмехнулся.
— Вы победили.
— Конечно, я победила, я же женщина! А теперь отдыхайте. Постарайтесь поспать.
После теплой ванны и роскошного бритья Шарп думал, что уснет, но лишь лежал без сна на кровати, а мысли его были в смятении. Джейн, разумеется, наполняла его разум отвращением из-за своего очевидного предательства, и, хотя он пытался убедить себя, что у нее должна иметься веская причина вернуться домой, он мог подозревать лишь дурную причину, и это терзало его.
Он пытался думать о своей сильно поредевшей легкой роте и о том, какое задание для его людей готовит Веллингтон, но единственными подсказками были резкое требование его светлости задействовать именно легкую пехоту да замечание сэра Джоэла о рекогносцировке, и эти подсказки вели в тупик. А затем он задумался о том, что эта война почти закончена. Император, правда, все еще стоял во главе армии, но Франция была окружена врагами, а войска Веллингтона стояли на французской земле, угрожая рвануть на север, словно кинжал, вонзенный в подбрюшье Франции. А когда наконец наступит долгожданный мир? Что будет тогда?