— Мы заступаем в пикет, — сообщил Шарп лейтенанту Келлехеру, исполняющему обязанности командира легкой роты. Шарп хотел взять с собой Питера д`Алембора, но разумнее было оставить того командовать тем, что осталось от Личных волонтеров Принца Уэльского. Шарп знал, что следовало бы оставить и Пэта Харпера, ибо тот лучше всех умел держать батальон в ежовых рукавицах, но Шарп не мог представить, как пойдет в дело без Харпера, а потому взял сержант-майора с собой.
— В пикет? Звучит довольно просто, сэр, — сказал Келлехер.
— Просто уж точно не будет. Вероятно, мы столкнемся с французами, но убить или захватить их нужно будет тихо. Никаких выстрелов из винтовок или мушкетов.
Келлехер выглядел сомневающимся.
— Где мы будем это делать, сэр?
— Близко к Байонне, слишком близко. — Судя по мельком увиденной карте, он прикинул, что инженеры будут разведывать насыпь милях в четырех-пяти к западу от Байонны. — Выходим завтра, — сказал он Келлехеру, — рассчитываю вернуться на следующий день. Потом вернемся в батальон.
— Вот уж не повезло, сэр.
— Не повезло? — переспросил Шарп.
— Капитан д`Алембор говорил, ваша жена здесь, сэр? Я думал, вы проведете с ней пару дней.
— Джейн уехала домой, что-то там с больной матерью. — Ложь прозвучала для Шарпа очень неубедительно.
— Паршивое время, сэр.
— Так и есть, но скоро мы все будем дома. Только сначала надо выиграть войну.
Шарп спал в расположении легкой роты, но спал плохо, терзаемый собственными мыслями и шумом из рыбацкой гавани. Когда он наконец стащил себя с соломенной подстилки и раздобыл чашку чая у дежурных, стоявших на страже у входа в склад, то пошел к краю гавани и увидел в тусклом уходящем мраке ночи флотилию связанных вместе рыбацких судов. Рабочие перетаскивали брусья с лодки на лодку.
— Бог знает, к чему это всё, сэр, — раздался позади голос Пэта Харпера.
— Не спится, Пэт?
— Просто проснулся рано, сэр. А эти ублюдки шумят так, что мертвого разбудят. — Он кивнул на людей, переносивших тяжелые брусья с одной рыбацкой лодки на другую. Брус использовали для укрепления планширов лодок, каждая из которых была футов тридцать-сорок в длину и имела три мачты. — Их называют «шас-мари», — сказал Харпер. — Я вчера говорил с инженером, приятный малый, так он считает, что это удобные маленькие кораблики. Говорит, они переделывают их в канонерские лодки, но ежу понятно, для чего они на самом деле.
— Понятно?
Харпер сплюнул в гавань.
— Носатый не станет атаковать Байонну в лоб, сэр. Так он потеряет слишком много людей, а Носатый, дай Бог ему здоровья, не любит терять людей. Поэтому он собирает все эти крошечные шас-мари, чтобы пересечь реку и ударить с севера. А лягушатники тоже не дураки. Маршал Сульт узнает, что они здесь, и будет их ждать.
Шарп глянул вдоль набережной и увидел дюжину или больше французских штатских, наблюдавших за суетой внизу. Любой из них, подумал он, мог быть шпионом, знающим, как переправить послание сквозь грозные укрепления Байонны, а тяжелые брусья, которыми укрепляли планширы, наверняка укладывались там, где лягут массивные канаты.
— Может, это канонерки, Пэт?
— Они делают несколько канонерок, — сказал Харпер, — но упаси нас Бог оказаться на одной из них.
— Не окажемся, Пэт.
— Слава Богу. Хлипкие чертовы посудины! Я вам покажу.
Он повел Шарпа вдоль набережной туда, где у каменных ступеней были пришвартованы три большие гребные лодки. Каждая была футов двадцать или больше в длину, и две из них были вооружены массивными восемнадцатифунтовыми осадными пушками. Это были захваченные французские орудия, явно старые, так как железо успело проржаветь. Мастера сооружали огромный лафет в центре третьей лодки для последнего ствола, лежащего на набережной. Двое мужчин пилили тяжелый брус, пока третий выдалбливал в другом углубление, явно предназначенное для цапфы массивного орудия.
— Выстрели из такой чертовой штуковины, — презрительно сказал Харпер, — и лодку отдачей разнесёт в щепки!
— Не разнесёт, если эти чертовы макаки сработают как надо, — раздался голос позади Шарпа.
Тот обернулся и увидел человека в одной нательной рубашке.
— Капитан Бизби, — представился тот, и Шарп понял, что Бизби как раз тот инженер, что должен сопровождать Криттендена в разведке эстуария. — Рад снова тебя видеть, Пэдди, — продолжил Бизби, по-приятельски кивнув Харперу, и Шарп затаил дыхание. Последний, кто назвал Харпера «Пэдди», оказался у хирурга, но к изумлению Шарпа, Харпер лишь ухмыльнулся и кивнул в ответ.