Шарп взъерепенился от этого вопроса.
— Мои люди будут заняты вашей охраной, сэр. Я, вероятно, мог бы выделить пару человек, но если случится беда, они понадобятся мне. Что насчет ваших моряков?
Криттенден покачал головой.
— Если нам понадобится быстрый отход, майор, они нужны нам готовыми столкнуть лодки с берега. А ямы должны быть глубокими, по крайней мере, три или четыре фута? — Он повернулся к выходу из гавани, словно ища вдохновения в неспокойном море за его пределами.
— Вам нужны люди, — медленно произнес Шарп, дразнимый идеей. — У вас есть листок бумаги, сэр? И карандаш?
— Есть. — Криттенден достал из кармана клочок бумаги и передал его вместе с огрызком карандаша Шарпу.
Шарп, зная, что его почерк не лучше детского, положил бумагу на казенную часть огромной восемнадцатифунтовки и тщательно написал, прежде чем вернуть бумагу Криттендену, который нахмурился, читая написанное.
— Лейтенант Кэри из провостов? Как он может помочь?
— Попросите лорда Веллингтона передать заключенных лейтенанта Кэри под мое командование, сэр. — Шарп жестом указал на испанцев, работающих в лодке. — Только заключенных, сэр, нам не понадобятся лейтенант Кэри или его красномундирники.
— Те парни в желтых куртках? — с сомнением спросил Криттенден. — У них есть инструменты? Лопаты?
— Есть, сэр! Это испанские мастера, лучшие землекопы в мире. Славятся этим! — сказал Шарп с энтузиазмом, потому что только что понял, как совершить невозможное. Его горстке браконьеров и убийц просто нужна была помощь воров, убийц и дезертиров.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, Шарп, — сказал Криттенден и направился к штабу.
Шарп поманил Харпера.
— Пэт, мне нужно, чтобы ты кое-чем разжился. Хочу шесть лопат и дюжину штык-ножей. Сделай это официально, если сможешь, а если не получится, то просто укради.
— Мы будем копать или убивать, сэр?
— Мы совершаем невозможное, Пэт. Гребанную, Богом проклятую чертову невозможность.
— Значит, ничего особенного?
— Ничего особенного, Пэт.
«Мы стрелки, — подумал Шарп, — и мы привыкли делать невозможное».
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Это люггер, — радостно сообщил лейтенант Кольер.
Шарп, зажатый на корме лодки под названием «Давид», буркнул:
— Я думал, это шасс-мари. — Он звучал несчастно.
— Так и есть, но у нее парусное вооружение люггера. Три рейковых паруса и кливер! — Лодка, несмотря на свои малые размеры, могла похвастаться тремя мачтами, на каждой из которых висел парус, прикрепленный к наклонному рею. — Удобные маленькие лодки, — с энтузиазмом продолжал Кольер, — могут идти удивительно круто к ветру!
— Чертовски холодному ветру, — проворчал Шарп.
— Мы отвернем от него, когда отойдем достаточно далеко от берега. — Кольер, который настоял на том, чтобы быть рулевым, поправил румпель. — Когда пойдем на север, станет не так уж и плохо.
— И когда это случится?
— Вероятно, в сумерках, — сказал Кольер. — Мы продолжим идти на запад, пока не скроемся из виду, чтобы шпионы Бони подумали, что мы направляемся в Испанию, а затем рванем на север! И при этом юго-западном ветре это будет одно удовольствие!
«Довольно мокрое удовольствие», — кисло подумал Шарп.
Две лодки, «Давид» и «Голиаф», все еще не покинули гавань Сен-Жан-де-Люз, а лавировали во внешней гавани, пробиваясь сквозь короткие холодные волны, которые обдавали переполненные палубы потоками брызг. Половина легкой роты находилась в лодке вместе с дюжиной испанских дезертиров, отданных под командование Шарпа на эту ночь и теперь вооруженных штык-ножами. Полдюжины матросов с корабля Кольера составляли официальную команду, управлявшую фалами и шкотами, а рядом с Шарпом на кормовой банке сидел капитан Бизби. У «Голиафа» возникли проблемы с подъемом грота, и он следовал за «Давидом». На его корме находились остальные люди Шарпа и хмурый капитан Криттенден.
— Ненавижу чертовы корабли, — прорычал Бизби, — противоестественные чертовы штуковины. Сколько нам еще плыть?
— Мы еще не вышли из гавани, сэр, — весело отозвался Кольер, — но, учитывая прибрежные отмели, нам, вероятно, предстоит пройти тридцать морских миль.
— Прибрежные отмели? — подозрительно переспросил Бизби.
— Побережье здесь подобно глотке Сатаны, — голос Кольера все еще звучал жизнерадостно, — куча подводных уступов и препятствий. Говорят, для рыбаков это хорошо, но для нас это был бы самый быстрый путь на «Лужайку скрипача».
Бизби пробормотал проклятие в адрес «Лужайки скрипача», сказочное место из фольклора, служащее загробным пристанищем для тех, кто посвятил морю всю жизнь, где в изобилии имелись ром, еда и страстные женщины, а затем бросил взгляд вперед и встревожился.