Совещание пришлось прервать: к кораблям приближалась очередная волна фашистских пикировщиков. Хлопали зенитки, взахлеб строчили пулеметы.
— Готовьтесь к переходу, Валентин Петрович, — сказал комфлотом Дрозду. — Время не терпит, каждая минута дорога.
Корабли перешли на Кассарский плес, в район Куйвастэ, а штурман и гидрограф пошли на гидрографическом судне «Вал» с тралом. Они дошли до самого выхода из пролива, повернули обратно, еще раз обследовали глубины, то и дело корабль стопорил ход и гидрографы выставляли вешки на границе фарватера.
Вернулись в сумерках. Поднялись на палубу «Кирова» к командующему флотом.
— Давайте сюда планшеты, — нетерпеливо потребовал адмирал Трибуц.
Он долго пристально всматривался в узкую извилистую морскую дорожку, испещренную цифрами. Никто не решался нарушить тишину. Все ждали, пока командующий скажет свое слово.
А он сидел, склонившись над планшетом.
— Картина ясна, — сказал комфлотом. — Будем углублять канал. Это только часть дела. Времени мало, и мы сможем подрыть в двух-трех местах, не больше. Есть еще одна радикальная мера: уменьшить осадку корабля. Сколько у вас груза? — обратился Трибуц к командиру корабля.
Тот начал перечислять: вода котельная, питьевая, мазут, боезапас…
Прикинув в уме, Трибуц сказал:
— Снять максимум груза, уменьшить осадку почти на метр. Тогда меньше риска сесть на мель.
И адмирал тут же распорядился подать к борту водолей, танкер, буксир «Артиллерист» и баржи, чтобы разгрузить все лишнее, оставив мазут, котельную и питьевую воду только на переход в Таллин и боезапас для отражения возможных атак самолетов и торпедных катеров.
Среди ночной тишины послышался шум водолея и танкера, подходивших к борту «Кирова», а с другого борта ошвартовывался буксир «Артиллерист», на который перегружались сотни снарядов. Из кладовых моряки извлекли запасные части, детали, оборудование…
Скоро из Пальдиски вышел караван земснарядов вместе с самоходными баржами.
Начался небывалый аврал. Механизмы пустили на полный ход, стараясь из них выжать максимум того, на что они были способны. Закрутились барабаны, поднимая вверх черпаки с грунтом.
Время от времени появлялись немецкие самолеты, бросали бомбы, обстреливали работавших пулеметным огнем.
Никто не забудет ночь, когда крейсер «Киров» снялся с якоря. Буксиры повели его по фарватеру.
Над морем стелилась дымка, местами туман сгущался и горизонт совсем не просматривался. Впрочем, на это сетовать не приходилось. По крайней мере можно было рассчитывать, что отряд не заметит немецкая авиация.
Медленно двигалась по каналу темная громада крейсера «Киров», а за ним надводные корабли, подводные лодки, транспорты.
Шли всю ночь. Наступило утро. Светлело, но туманная дымка не рассеивалась. И это было как нельзя кстати. Плохая видимость и низкая облачность по-прежнему прикрывали крейсер от воздушных атак.
— Вначале мы подрабатывали машинами, — рассказывал Валентин Петрович Дрозд. — Потом вдруг за кормой вздыбился рыжий песок и поплыла всякая муть… Машины застопорили. Корпус крейсера коснулся грунта, и мы не на шутку встревожились. Но надо было торопиться. Снова дали самый малый ход вперед. Крейсер медленно двигался. Ориентировались по слабым огонькам буев, стараясь не выйти за границы фарватера. И все же вновь ощутили толчок и плотно сели на каменную банку… Застопорили ход, стали заводить буксирные концы — сколько их было порвано! А нос крейсера упорно сидел на мели. Наконец, снялись с этой проклятой банки, вышли на середину фарватера и осторожно продолжали свой путь курсом на Таллин.
С приходом кораблей на Таллинский рейд наши силы умножились. Мы радовались, выйдя на берег и глядя на четко выступавшие темные силуэты эскадренных миноносцев, сторожевиков, тральщиков. Среди них особо выделялся своим грозным видом крейсер «Киров». Теперь было ясно, что при поддержке корабельной артиллерии можно держаться дальше…
ГОРЯЧИЕ ДЕНЕЧКИ
А между тем огненный шар войны быстро катился к Таллину. По широкой асфальтированной дороге на попутном грузовике я ехал в бригаду морской пехоты полковника Т. М. Парафило, сражавшуюся на юго-восточном участке фронта. Надеялся собрать материал, к вечеру вернуться в редакцию «Советской Эстонии» и написать корреспонденцию, которая пойдет сразу же в номер.