С огромным трудом выбралась из-под Курта. Увидела воткнутую в него стрелу почти по середине спины и начала тихо плакать, дрожа всем телом.
Нет. Нет. Нет.
- Курт, - позвала сперва тихо, но не дождавшись ответа, начала уже кричать. – Курт! Прошу, очнись!
Кажется, в этот момент меня кто-то позвал. А может и не меня. Я ничего не видела и не слышала, сжираемая собственным горем. Я касалась его. Хотела потрясти, добудиться. Но даже с затуманенным страхом потери разумом опасалась сильно дёргать. Смотрела на этот инородный предмет в спине и беззвучно рыдала.
Не может быть. Этого не может быть!
Только не он! Только не он, Господи!
Надо мной навис человек в форме, а затем раздался оглушительный выстрел в наступившей тишине. А потом ещё один.
Я не сразу поняла, что произошло. До меня медленно доходило, что ныло в области груди. И дышать стало в разы труднее. Сперва подумала - это меня душили слёзы, но, когда подошедший мужчина упал около меня на колени и начал с беспокойством заглядывать в глаза, опустила голову. Я вся была в крови. «Это от порезала на шее» - подумала я. А потом заметила дырочку в футболке. Небольшую, но опасную. Потому что в меня выстрелили.
Поняв, что случилось, начала заваливаться назад. Меня успели подхватить, но темнота наступала стремительно и накрыла надолго.
Эпилог. Часть 1
Я прекрасно помню утро своего пробуждения.
Ещё не открыв глаза. Не успев почувствовать больничный запах. Когда аромат хлорки не пробил лёгкие едкими парами, я позвала Курта. Громко. Чётко. С надрывом. Наверное, мой же окрик меня и разбудил.
Открыв глаза, несколько секунд разглядывала потолок в надежде, что увижу голубое небо. Яркие лучи полуденного солнца. Почувствую солёный вкус моря на губах. Что эта белизна бетона лишь мираж после ранения. Что я на несколько минут потеряла сознание и вот сейчас, меня привели в чувства.
Однако, оглядевшись, ощутила жар в области сердца.
Я не на корабле. Я не рядом с ним. И я не в Италии.
Об этом свидетельствовала надпись крупным шрифтом: «Аварийный выход». Отдельная дорогая палата с выходом на террасу.
Слёзы подступили к глазам и засвербило в носу.
Как же так…
В моих пальцах был зажат пульт, которым я тут же воспользовалась, нажав кнопку.
Пока часы тикали в такт моему ожиданию, в голове зрела безумная и пугающая мысль. А вдруг, всё это мне приснилось?
Что, если, упав с круизного лайнера в море, я потеряла сознание и появление Курта мне всего лишь привиделось? Что, если это были спасатели самого лайнера? Моё бесчувственное тело определили обратно в каюту, где меня выхаживала мама. А потом, первым же рейсом доставили на родину. И ничего. Ничего из того, что придумала моя больная фантазия не было.
Я уже не могла сдержать слёзы.
Когда на мой безмолвный зов явилась медсестра и увидела моё заплаканное лицо, тут же засуетилась вокруг. Начала проверять аппараты и капельницы. Выспрашивать о моём самочувствии. А я, игнорируя все её вопросы, твердила лишь одно: «Где мама?». Только она откроет мне правду о случившемся со мной. Только она расскажет, что произошло на самом деле.
Медсестра пыталась убедить, что всё в порядке и сию секунду позовёт врача. Но я была непреклонна. Повторяла, как мантру: «Мама, мама! Мне нужна мама!». Как маленькая заблудившаяся девочка, желала только одного – найти маму.
Дверь в палату резко распахнулась и внутрь влетела обеспокоенная родственница. Она бросилась ко мне, стараясь скрыть влажный блеск глаз, но радость, смешанную со страхом, скрыть не могла.
- Как ты, дорогая? Солнышко моё? – сев на стул около койки, тревожно выговаривала она. – Наконец-то! Как я счастлива! У тебя что-то болит? Тебе плохо?
У меня всё болит. Всё нутро.
Но я только сжимала её ладонь, будто растеряв всю энергию, как только увидела её. Даже, если это был сон, я соскучилась. Безумно тосковала по своей маме. А сейчас, пыталась напитаться её заботой. Её любовью, но понимала – мне этого мало. Недостаточно.
- Мам! – тихо позвала, прерывая наши совместные рыдания. – Что случилось?
- Ты в коме лежала, дорогая… - так же тихо ответила. – Две недели.
К тому моменту, мы уже остались одни. Медсестра сдалась, поняв, что физический недуг тревожил меня меньше всего.
- Две недели… - бесцветно повторила эхом.
За это время я могла не только Курта нафантазировать, но ещё и целую жизнь с ним прожить во сне. «И умерли мы седыми стариками в один день, держась за руки на своей промятой постели…».