— Теперь вам лучше, сэр?
Герике приподнялся на коленях:
— Вот как ты выигрываешь свои битвы, чиф? Пиная, как мешок, человека со связанными за спиной руками?
Карвер вытащил ключи от наручников и открыл их:
— Сейчас посмотрим, могу я сам или нет.
Герике с улыбкой на лице и со свободными запястьями сбросил с плеч плащ. Карвер ринулся вперед, сделав сильнейший выпад, от которого немец легко ушел в сторону, мгновенно встав в боевую позицию, правая руку вытянута вперед, кулак сжат, левая прижата к корпусу. В том, как он двигался, было нечто ужасно профессиональное.
Чиф снова шагнул вперед с выпадом, от которого Герике снова с легкостью ушел, на сей раз развернувшись и левой заехав Карверу по почкам. Карвер заорал от боли и повернулся к нему лицом.
— Да, боюсь, что был не совсем искренен с вами, чиф — сказал Герике, в нырке еще раз левой ударив Карвера по ребрам, а правой по верху скулы, рассадив кожу. — В молодости я был учеником на клиппере в нитратных рейсах в Чили. Крутая школа. Масса дисциплины, вбиваемая палкой, кулаком и ботинком. Я вырос быстро.
Казалось, что он двигался медленно, но его удары один за другим попадали в цель, а выпады Карвера постоянно заканчивались в пустоте.
Главный старшина уже плохо выглядел, лицо залито кровью, говорить не в состоянии. Он хватал ртом воздух, в то время как немец безжалостно прижал его к стене вагона.
— Мой друг, вы позорите форму, которую носите, и страну, кормящую вас. Кому-то следовало разрезать вас на кусочки давным давно — говорил Герике, нанося Карверу три ужасных удара в лицо, которые отбросили его к стене клетки.
Он сполз на пол, свесив голову в сторону. Герике постоял, глядя вниз, потом припал на колено и обыскав карманы, достал свои награды.
Он нашел маузер и сунул в карман, подобрал фуражку и натянул плащ. Он отодвинул скользящую дверь и внутрь ворвался дождь.
Джанет, стоя у открытого окна в коридоре спального вагона, бросила мгновенный взгляд на него, приземлившегося в вереске и катящегося под откос. А потом остались только дождь и туман.
Баркентина «Дойчланд», 22 сентября 1944 года. Широта 50°59N, долгота 15°35W. В шесть склянок средней вахты железный хомут на буме главного паруса развалился на куски. В последовавшей путанице главный парус разорвался сверху донизу и мы спустили его на починку, дрейфуя с морским якорем, пока в полдень господин Штурм не доложил, что все починено и готово. Вскоре после этого погода ухудшилась до сильного дождя и тумана. Ветер NW 5-6 баллов.
9
«Мэри Мастерс» — судно типа «Либерти» водоизмещением в девять тысяч тонн, шло из Галифакса, Нова Скотия, с грузом железных чушек, предназначенных для сталелитейных заводов Южного Уэльса, и только что миновало самые плохие двадцать четыре часа плавания. Большинство команды, включая капитана, урвало внизу пару часов сна.
Из-за несущегося дождя и тумана видимость была плохая, а третий помощник, один на мостике, устал. Когда он, наверное в двадцатый раз за полчаса, поднял бинокль и «Дойчланд» впрыгнула в поле зрения, он получил заметный шок.
Он бросился к переговорной трубе и вызвал капитана:
— Брейтуэйт, сэр. Извините, что беспокою, но я заметил парусник.
— Что вы сказали?
— Парусное судно, сэр. В четверти мили по левому борту.
— Я сейчас подымусь.
Брейтуэйт повернулся, чтобы снова осмотреть «Дойчланд», через несколько мгновений на мостике появился капитан Хендерсон. Это был невысокий седовласый человек, который должен был уйти в отставку в сороковом году, но остался из-за войны.
Он взял бинокль и навел на резкость:
— О, старая красавица — тихо сказал он. — Смените курс, мистер Брейтуэйт. Думаю, надо посмотреть поближе.
На палубе «Дойчланд» было видно лишь с полдюжины людей, Бергер и Штурм вместе стояли на полуюте, наблюдая, как к ним направляется другое судно.
Штурм опустил бинокль:
— Томми, господин капитан. «Мэри Мастерс» зарегистрирована в Ливерпуле.
Рихтер поднялся по трапу, неся сигнальную лампу:
— Что теперь случилось?
— Это торговое судно, а не военный корабль.
Бергер поднял глаза на шведский флаг:
— Остаемся «Гудрид Андерсен», пока кто-нибудь не докажет обратного.
На «Мэри Мастерс» поднялись сигнальные флажки и Штурм быстро рассмотрел их в бинокль:
— «Чем могу помочь?»
Бергер нахмурился, одной рукой вцепившись в поручни. Судно было рядом, двигаясь курсом, проходящим за кормой, достаточно близко к нему, чтобы ясно разглядеть людей на мостике.
— Думаю, на этот раз попробуем по-настоящему обмануть. Господин Штурм, вы говорите на хорошем английском, поэтому берите сигнальную лампу. Будьте готовы передавать по моему приказу. Языком попроще, пожалуйста.
— Хорошо, капитан.
Штурм отправил предварительный сигнал. После паузы пришел ответный сигнал.
— Теперь начнем — спокойно сказал Бергер. — «„Гудрид Андерсен“ двадцать восьмой день из Белема в Готенбург. Спасибо за предложение, в помощи не нуждаемся.»
С мостика «Мэри Мастерс» теперь совсем близко от них, замигала в ответ лампа. Штурм подождал, пока они кончат, потом перевел.
— «Из Галифакса, Нова Скотия, в Суонси. Вчера вынуждены оторваться от конвоя из-за временной поломки двигателя».
Лампа снова замигала:
— «Желаете ли, чтобы мы сообщили вашу позицию?»
— Предложение принимается. Кроме всего, у нас в действительности нет выбора. Согласен, Хельмут?
Рихтер кивнул с мрачным лицом:
— Боюсь, нет, господин капитан.
— Если повезет, у них займет пару дней, может, три, чтобы выяснить, что настоящая «Гудрид Андерсен» все еще в гавани Готенбурга, а мы сменим курс, как только они уйдут за горизонт.
Сигнальная лампа защелкала в руках Штурма, с «Мэри Мастерс» подтвердили прием. Казалось, что большинство ее команды собрались у поручней, приветственно размахивая и радостно крича под дождем.
— Спроси, они продолжают выигрывать войну. — Штурм повернулся, открыв рот в изумлении. — Действуй, парень! — нетерпеливо сказал Бергер.
Ответ был на редкость коротким.
— Несомненно. Это все, что они говорят, капитан.
— Что ж, так я и думал — сказал Бергер. — Поблагодарите их и возвращайтесь к обязанностям, господин Штурм.
Лампа застучала в последний раз, и когда «Мэри Мастерс» прошла за кормой, они услышали три длинных гудка парового ревуна.
— Господин Рихтер, ответное приветствие.
Боцман заторопился к трапу и пробежал по палубе, чтобы приспустить флаг. Ревун прозвучал снова, одинокое эхо разнеслось над водой.
— Хорошо, господин Штурм, теперь катимся к дьяволу отсюда — сказал Бергер.
Хендерсон на мостике «Мэри Мастерс» смотрел, как уходила «Дойчланд», он опустил бинокль только тогда, когда она почти полностью утонула за дождем и туманом.
— Все, что я узнал о море, все действительно стоящее, я выучил в возрасте восемнадцати на старой посудине в точности, как эта.
— Действительно, сэр? — спросил Брейтуэйт.
Старый капитан кивнул:
— Смотрите, как она идет, мистер. Напейтесь сегодня. Не думаю, что у вас будет другой шанс — никогда в вашей жизни.
На холмах стоял туман, но в Маллейге было относительно ясно. Джанет ожидала в приемной командующего штаба флота, глядя из окна на гавань. В ней было оживленнее, чем она видела раньше, стояли рыболовный суда, несколько патрульных военных кораблей, даже подводная лодка и лихтер, разгружающийся у пирса.
В глазах стоял песок от недосыпания и она с нетерпением хотела продолжить путь. Она уже ответила на вопросы, сделала официальное заявление и подписала его, и все-таки возникла задержка.
Молодая машинистка из добровольческого корпуса печатала в углу, но несмотря на это из кабинета пробивались звуки возбужденных голосов. Дверь открылась и она повернулась от окна. Фишер безмолвно пробежал мимо с пылающим лицом.
Джего появился с капитаном Мюрреем, командиром базы, приятным седоволосым мужчиной лет пятидесяти. Он улыбнулся:
— Извините за задержку, мисс Манро, мы наконец закончили.