Вот тут я и заткнулась. Наверное, он именно для этого и сказал это слово, но все равно, у меня в животе все сжалось, а между ног начало покалывать.
— Я уже говорил тебе, это и твоя квартира. Если твой брат хочет остаться на ночь — меня это вполне устраивает, — ком в горле стал меньше. — Но есть одно правило.
Я выпрямилась от тона его голоса, полным власти, и постаралась не обращать внимания на то, как это меня заводит.
— Ты будешь спать в моей кровати, солнце.
Я могла бы его представить — этот взгляд, уверенный, твердый, чуть приподнятая бровь, как вызов. Он всегда давал мне возможность поспорить. И я, как всегда, собиралась этим воспользоваться.
— Далтон, я не буду спать в твоей кровати, — сказала я, направляясь к двери его спальни, ноги сами несли меня туда.
Сердце билось быстрее с каждым шагом. Было что-то захватывающее в том, чтобы заглянуть в его пространство. Я гадала, будет ли оно более личным, чем остальная квартира.
Будут ли там какие-то мелочи, которые расскажут мне больше о нем?
Открыв дверь, я замерла в ожидании его ответа. Мы оба знали, что я все равно окажусь в этой кровати, что я упираюсь просто потому, что такова моя натура. И сердце сжалось от осознания того, что Далтон не против моего сопротивления.
Он был терпелив со мной. Принимал мою независимость, кроме случаев, когда речь шла о том, чтобы я спала на полу или на диване, видимо. Я заглянула в темную комнату, и меня накрыл его запах, сильный, обволакивающий.
— Я уже был у тебя между ног, — сказал он. Я захлебнулась собственной слюной. Вот этого я точно не ожидала услышать. Он продолжил, абсолютно невозмутимо, как будто я не задыхалась на другом конце провода: — Думаешь, мне будет обидно, если ты поспишь в моей кровати? Ты ляжешь туда. И я хочу чертово фото в подтверждение. Одежда — по желанию. Поняла, Ариэлла?
Мне нравилось, как он произносил мое имя. Старался произнести его так, как положено.
— А если не пришлю? — поддела я, наконец отдышавшись, машинально прикусив губу от мысли, что собираюсь войти в его пространство.
Я сделала шаг, и замерла от бессвязного крика Граси с другой стороны квартиры.
Черт.
— Мне надо узнать, что там у Граси, пока она не довела меня до панической атаки, — сказала я, разворачиваясь и направляясь ее искать.
Далтон хрипло рассмеялся:
— Ладно. Но не испытывай судьбу, солнце. Я хочу фотку.
ГЛАВА 36
АРИЭЛЛА
PINCHЕ PENDEJO39
Ладони горели огнём — я весь день обдирала мозоли, но сейчас боль казалась далёкой, пока я стояла, опершись о кухонный остров. Рикки изучающе смотрел на меня, его взгляд скользил по квартире, прежде чем вернуться ко мне.
Не было сомнений, что мы родня. От оттенка кожи до глубокого цвета глаз и волос. Волос были коротко выбритыми — прическа, от которой обычно женщины млели, а я закатывала глаза. Мы явно были одной крови, но больше всего нас выдавали улыбки — почти идентичные.
Но сейчас он не улыбался.
— Значит, они просто так поселили тебя в многомиллионной квартире? — спросил он, приподняв бровь. — Щедро, ничего не скажешь, Ариэлла.
— Ага, — пискнула я, отпивая еще глоток воды, отчаянно пытаясь сохранить хоть немного влаги во рту, чтобы не начать лепетать, когда он начнет задавать вопросы. По его взгляду я поняла, что он подозревает. Я думала, что Граси врет плохо, но, похоже, я не намного лучше.
— Может, хватит уже притворяться, и ты просто скажешь мне, какого хрена ты встречаешься с Далтоном Лэнгли. И не вздумай отрицать, Ариэлла, я видел интервью, — сказал он, скрестив руки на груди, явно готовясь к спору.
Я застыла на секунду, прежде чем злость начала подниматься по шее.
— Вот это ты вынес из интервью? — огрызнулась я. — Ты не хочешь меня поздравить? Или поговорить о том, как каждый журналист там аплодировал моим достижениям? Боже, Рикардо, как же хреново, что моему брату важно только с кем я встречаюсь.
Надеюсь, стены были звукоизолированы, потому что с каждым словом я повышала голос.
— Потому что ты мне не сказала! — закричал он в ответ, размахивая руками, в голосе звучала обида. — Это же его квартира, да? Тебе надо было остаться у Грасиэллы.
— А зачем мне жить у нее, когда у меня есть такая квартира?
С Рикки все всегда было так. Каждый разговор пропитан осуждением, будто я никогда не принимала разумных решений.
— Потому что, Ариэлла, ты женщина в незнакомом городе. Не очень умно жить с парнем, которого ты только что встретила. Насколько хорошо ты вообще его знаешь?
Его лицо было олицетворением братского неодобрения.
Я понимала, что логика у него не совсем безосновательная, но столько лет сдерживаемого раздражения рванули наружу, и остановить это было уже невозможно.
Я фыркнула.
— Ах да, потому что мой женский мозг неспособен сам разобраться в жизни, — сказала я. Он попытался меня перебить, но я уже вошла в раж. — Может, мне стоит вернуться домой и жить с мамой и папой, пока не найдется тот, кого вы посчитаете достойным «забрать» меня? Кстати, — я развернулась к нему, и он встал в ту же позу — напряженную, готовую к бою, — обязательно проследи, чтобы этот мужчина предложил выкуп. Деньги подойдут? Козы? Черт, не знаю даже, сколько я стою, ведь я последнее время ничего не готовлю и не убираюсь, а это же все, на что я способна, да?
— А то, чем ты здесь занимаешься, лучше, да? — огрызнулся он. — Ты встречаешься с каким-то богатым хоккеистом, которому, скорее всего, просто хочется затащить тебя в постель, а потом он бросит тебя ради другой. Ты вообще читала, что пишут в статьях о нем, Ариэлла? Что он бросил свою бывшую ради новой женщины — тебя.
Красное. Я видела только красное.
— Не смей говорить о нем плохо, — сказала я с ледяным спокойствием. — Он совсем не такой. Я никогда не встречала человека, который бы так заботился обо мне и моих мечтах. Далтон — самый бескорыстный мужчина, которого я знала, а его бывшая — просто тупая журналистка, которая поливает его грязью.
Он вскинул руки:
— А как я могу быть уверен? Я его не знаю.
— Но ты же знаешь меня, Рикки, — выдохнула я. — Этого должно быть достаточно, чтобы ты доверился моему выбору.
Грудь тяжело вздымалась. Холод от мрамора впивался в ладони, я, видимо, в какой-то момент шмякнула ими по столешнице. Подсознательно, чтобы не врезать брату.
Мы уставились друг на друга в напряженной тишине. Потом он выдохнул, опуская руки.
— Ты права, — в его голосе уже не было того напора, как раньше.
Я чуть не подавилась собственным языком. Кажется, он никогда раньше не говорил мне эти два слова.
Он отмахнулся от моего театрального кашля, усмехаясь.
— Ладно-ладно. Понял. Не ожидала услышать от меня такое, да? Я же тебя знаю, Ари, — он ухмыльнулся. — И я никогда не видел, чтобы женщина могла так поставить на место мужчину, как ты это делаешь. Я всегда знал: тот, кто сможет выносить тебя, будет реально хорошим человеком. Потому что на меньшее ты бы не согласилась. Но и ты меня пойми, ладно? — он снова посмотрел мне в глаза. — Всю жизнь мне твердили, что я должен заботиться о тебе и защищать тебя. Как мне это делать, если ты живешь в нескольких сотнях миль от меня? Или если ты вообще мне ничего не рассказываешь?
Я подошла ближе и обняла его, прижавшись к его груди так, как делала с детства.
— Pendejo, ты можешь делать все это, просто будь рядом, когда я в тебе нуждаюсь. А не появляйся без предупреждения и не читай мне лекции, — я отстранилась. — И если ты хочешь, чтобы я доверяла тебе настолько, чтобы делиться тем, что происходит в моей жизни, мне нужно знать, что ты на моей стороне. Что ты не побежишь и не пожалуешься папе.