Он отвернулся, виновато почесав затылок, явно собираясь возразить, но я его перебила.
— Я все понимаю. Вы с папой близки. Но он относится к тебе иначе, чем ко мне. И я больше не собираюсь сидеть и надеяться, что это когда-нибудь изменится. Это моя жизнь, Рикки. Моя. И я не буду ее просиживать впустую.
Он смотрел на меня, нахмурившись, будто впервые серьезно об этом задумался.
Конечно, не задумывался. С чего бы? Он с подросткового возраста принимал решения сам, а мои всегда подвергались сомнению или игнорировались.
— Ладно, — кивнул он. — Обещаю, что все, что ты мне скажешь, останется между нами, — искренне сказал Рикки, затем отстранился и ткнул в меня пальцем: — Pero quiero conocer a este cabrón, ¿entiendes?40
Я закатила глаза:
— Да, ты познакомишься с моим парнем. А теперь хватит с нас этого странного эмоционального дерьма. Пошли поедим.
— В Техасе вообще есть нормальная мексиканская еда? — спросил он, надевая кепку и двигаясь за мной к лифту.
— Эээ… Ну, это не Сан-Хосе, конечно, но парочку мест я нашла. Пошли, я заплачу за твои тако, просто чтобы доказать, что я умею выживать, — подразнила я его, увидев средний палец, который он мне показал в ответ.
И вот в тот самый момент, когда дверь квартиры закрылась за нами, меня словно током ударило: за все время этой ссоры я ни разу не подумала о том, что мои отношения с Далтоном — фальшивка…
Как, черт возьми, я раньше начинала собираться тусить только к десяти?
Наверное, у меня просто адреналин зашкаливал, потому что всякий раз, как мы с Граси выбирались куда-то, приходилось врать, чтобы убедить родителей, будто мы идем в церковь или в кино, и уж если удавалось — выжимали из ночи по максимуму.
А сейчас? Десять пробило, и моя задница просто молила лечь спать.
Из гостевой доносился приглушенный разговор, и сплетница во мне отчаянно хотела приложить ухо к двери, чтобы услышать, с кем там говорит мой брат.
Если быть честной, я сама тянула время, хваталась за любые мелочи, лишь бы отвлечься и не дойти до спальни Далтона. Кто бы мог подумать, что самый страшный поступок с тех пор, как я переехала в Даллас — это зайти в спальню мужчины?
Телефон снова завибрировал в заднем кармане шортов, будто прожигая сквозь ткань дыру. Я и так знала, чье имя появится на экране.
Далтон писал мне весь вечер.
Первые сообщения были наполнены волнением, как у меня дела после того, как я внезапно оборвала наш звонок. Но как только он понял, что меня не увезли обратно в Сан-Хосе, его тексты стали куда... грязнее.
ТЭТЧЕР:
| Не забудь про фото.
| И да, я решил: одежда теперь НЕ приветствуется.
| Одеяла — тоже не обязательны.
Я не ответила.
Секстить, пока твой старший брат сидит напротив и наворачивает «тако аль пастор» — ну уж нет, спасибо.
Но теперь…
Дверь в его спальню была передо мной, маня так же, как и телефон в кармане. Я толкнула ее, щелкнула выключателем. Теплый свет озарил комнату, и моя нога замерла у порога.
Быть здесь казалось чем-то интимным, словно я прикасалась к части жизни Далтона, до которой другим не добраться.
— Не будь тряпкой, Ари. Это просто комната, — пробормотала я себе под нос, наконец набравшись смелости войти.
Спальня была оформлена в той же уютно-мрачной гамме, что и остальная квартира, но чувствовалась в ней другая энергетика — более личная, более обжитая.
На кожаном кресле в углу висела одежда, по комоду были разбросаны всякие мелочи. Я провела пальцами по деревянной поверхности, поднимая флакончик духов, который выглядел почти неиспользованным. Он либо обожал этот аромат и купил второй на запас, либо наоборот — терпеть не может и оставил просто так.
Я открыла крышку, вдохнула запах, и тут же поморщилась.
— Фу. Точно терпеть не может, — пробормотала я и взяла в руки следующий предмет.
Улыбка сама расплылась на лице, когда я узнала ключи от «Ауди». Сразу вспомнилась его застенчивая улыбка в то утро, когда я уговорила его сесть за руль «Бетти».
Мой взгляд снова вернулся к флакону духов.
— Почему ты делаешь то, что тебе не нравится, Тэтчер?
Все время, пока я изучала его комнату по периметру, я намеренно избегала смотреть на кровать. Ожидание распирало изнутри, готовое вот-вот вылиться наружу. Но вместо того чтобы поддаться, я свернула в ванную.
С учетом техасской влажности в тысячу процентов, я весь день буквально плавала в собственном поту. Засыпать в чьей-то постели, источая запах болота — не вариант. Словно я реально жила под водой. Или, по крайней мере, так казалось, если вырос в калифорнийской зоне, где при семидесяти пяти по Фаренгейту41 уже начинается паника.
Когда я включила свет, у меня отвисла челюсть.
Его ванная была огромной — точно больше квартиры Граси. Один только душ можно было сдавать в аренду, а количество насадок и форсунок сбивало с толку. Ждать, чтобы опробовать это чудо, у меня не было ни малейшего желания.
Я скинула с себя одежду. По коже побежали мурашки — смесь прохлады от кондиционера и осознания того, что я стою голая в том же самом месте, где стоял голый Далтон.
«Ты поехала головой, Ари. Кого возбуждает такая мысль?»
Меня, как оказалось.
ГЛАВА 37
ДАЛТОН
УМИРАЮ ОТ СИНИХ ЯИЦ И РАЗРУШЕННЫХ МЕЧТ...
Я долго сдерживал дыхание, в животе бурлило от досады и разочарования, что Ари до сих пор не ответила.
Опустив голову на подушку, и я плюхнулся обратно на кровать в отеле, запихивая в рот оранжево-желтое мармеладное колечко. Сахар сыпался на грудь.
Хименес пригласил меня на тусовку с ребятами, но я сказал, чтобы они отправлялись без меня. Теперь я начинаю жалеть об этом, потому что это хотя бы отвлекло бы меня от молчания Ари.
«Просто иди. Не нужно оставаться здесь и корить себя за то, что она не отвечает».
Боже, я жалок. На что вообще надеялся? Что она...
Мой телефон зазвонил, и на экране высветилось имя Ари. Это был не просто телефонный звонок... она звонила мне по видеосвязи.
— Ари?
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что она звонит мне из ванной. Она стояла, завернувшись в одно из моих полотенец, ее кожа выглядывала из-под белой пушистой ткани так, что у меня кровь сразу прилила к паху.
— Далтон, как, черт возьми, пользоваться этой хренью? Я что, должна иметь диплом инженера, чтобы включить ее? — прошептала она, смахнув с лица прядь волос.
Красивые карие глаза смотрели на меня с экрана, локоны касались обнажённых ключиц. Мягкий свет окутывал её сияющим ореолом.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что она говорит, я был слишком заворожен тем, как она чертовски сексуальна.
— Перестань так улыбаться, — она закатила глаза. Я даже не осознавал этого, но по какой-то причине улыбка только усилилась. — Ты скажешь или заставишь меня стоять здесь всю ночь?
Точно. Душ.
Я рассмеялся, всё поняв.
— Это будет стоить тебе очень дорого, солнце, — сказал я, закинув руку за голову.
— Что это значит, Тэтчер?
— Скинь полотенце.
Она заколебалась, пожевав нижнюю губу, которая была на вкус как клубника. На секунду мне показалось, что она это не сделает, но потом белая ткань упала, открыв соблазнительный изгиб груди. Мой член напрягся.