ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО САМАЯ ЛУЧШИЙ PAN DULCE — ЭТО К О НЧА42 С РОЗОВЫМ САХАРОМ. (ЕСЛИ ТЫ НЕ ПОНЯЛ, ТЕБЕ СРОЧНО НУЖЕН ДРУГ-МЕКСИКАНЕЦ)
Бледно-розовая коробка с pan dulce балансировала у меня на руке, пока я рылась в кармане в поисках ключей от квартиры. Эти сладкие булочки были мне сейчас нужнее воздуха, потому что прошлой ночью я не спала. Как тут уснешь, если в голове без конца крутились фантазии о Далтоне, врывающемся в дверь, обнаженном по пояс, в серых спортивных штанах, спадающих с бедер?
А лучше, чтобы он был только в боксерах. В любом случае, он врывался бы в комнату со стояком, грудь тяжело вздымалась бы, и он бы смотрел на меня исподлобья, глазами, полными жаркого взгляда.
Я даже толком не знала, что такое «жаркий взгляд», но он бы точно смотрел так, наблюдая, как я лежу на этой мягонькой, как облако постели, засунув руку в трусики, пальцами двигаются внутри так же, как делал это он по телефону. Мы бы смотрели друг другу в глаза — как всегда, поглощенные этим странным притяжением, которое возникает каждый раз, когда мы вместе.
И вот он подошел бы, с каждым шагом мое дыхание сбивалось бы сильнее, его большая рука потянулась бы, чтобы заменить мою...
— Сеньорита Контрерас?
Я вскрикнула, едва не выронив коробку. Сердце забилось в бешеном ритме, пока я оборачивалась, чтобы понять, кто черт возьми стоит позади.
— Мистер Лэнгли? — спросила я, совершенно сбитая с толку. — Что вы здесь делаете?
Он же знал, что его сына нет дома, в конце концов, это он владелец команды. Я осмотрела маленький коридор перед квартирой Далтона, словно ответ мог всплыть где-то на стене.
Это точно сон. Потому что больше похоже на кошмар.
Его смех был низким и отрепетированным — тем самым, который должен располагать, но у меня от него только мурашки побежали по спине.
— Я мог бы задать вам тот же вопрос, сеньорита Контрерас. Не думаю, что это хорошо скажется на вашей работе, если выяснится, что вы взламываете квартиру игрока, пока его нет, — он улыбнулся, как будто пошутил, но в глазах блеснуло что-то гораздо менее безобидное.
С момента знакомства, все, что говорил этот человек, звучало как замаскированная угроза, как будто от моего ответа зависело все: и его реакция, и мое будущее в «Десперадос».
Я заставила себя пожать плечами, продолжая рыться в сумке, чтобы нащупать ключ — внутреннее чувство подсказывало, что мне срочно нужно доказательство того, что это не взлом с проникновением.
— Не беспокойтесь, я ничего не взламываю. Я теперь здесь живу, — сказала я и облегченно выдохнула, когда пальцы коснулись холодного металла.
Его взгляд сузился, уголки рта опустились, он с явным раздражением смотрел, как я демонстративно покачала ключами от квартиры.
— Живете здесь? — переспросил он резко. — Похоже, мой сын очень вам доверяет, если позволил так быстро переехать к нему.
Он сделал шаг ближе, встав так, что почти навис надо мной.
Может, это и выглядело бы пугающе, если бы я не привыкла кричать на взрослых мужиков с раздутым эго уже много лет подряд. Но все же моя спина выпрямилась, тело уловило тревожный сигнал. Я не думала, что он причинит мне физический вред… но в его взгляде было что-то, от чего внутри похолодело.
— Да, мы с Далтоном доверяем друг другу. Я не давала ему поводов сомневаться во мне, — ответила я и, не теряя ни секунды, включила камеру на телефоне внутри сумки.
Что-то в этой ситуации было… неправильным.
Он перевел взгляд на мою руку, а потом снова посмотрел на меня.
— Доверие — вещь хрупкая. Далтон всегда старался угодить, заслужить одобрение. У него есть привычка привязываться к людям, которые не всегда заботятся о нем по-настоящему.
У меня скрутило живот.
— Что вы хотите этим сказать, мистер Лэнгли? — спросила я.
Он ухмыльнулся, и пудровый запах его одеколона начал душить меня, пока он делал еще один шаг в мою сторону.
— Далтону не нужно, чтобы кто-то отвлекал его от цели. От моих планов на него, — продолжил Винсент, маска вежливости на его лице треснула, и под ней показалась истинная сущность — нарциссичный ублюдок. — Вы же не станете отвлечением, мисс Контрерас?
Я была в шаге от того, чтобы отрезать что-то в духе профессионального варианта «да я тебе сейчас ногу в жопу засуну», но следующие слова выбили меня из равновесия.
— Я уверен, мы можем найти общий язык, Ариэлла. Договориться так, чтобы всем было удобно. Эмма ведь договорилась, — он перешел на «ты». Его голос опустился до гладкого, почти флиртующего тона. — У нас с ней было… особое понимание.
Что за хрень?
Он манипулировал бывшей Далтона. Использовал ее, чтобы контролировать сына. И что еще хуже — этот мерзкий тон намекал, что их «взаимопонимание» перешло черту. Очень неприятную черту.
— Боюсь, вам придется объясниться, мистер Лэнгли, — процедила я сквозь зубы, сдерживая нарастающую ярость. — Что именно вы предлагаете?
Он пожал плечом:
— Не обязательно делать все так же, как с Эммой. Хотя я не против, — его взгляд скользнул по моему телу, и у меня к горлу подступила тошнота.
Я всерьез подумывала блевануть ему на дорогие ботинки в качестве урока.
— Я знаю, ты амбициозна, Ариэлла. У меня есть связи, которых нет у моего сына. Я могу исполнить любую твою мечту. Тебе даже не придется прилагать особых усилий — я просто поставлю тебя туда, куда ты хочешь… если ты поможешь держать Далтона в нужных мне рамках.
Его отец был не просто мудаком — он был кукловодом, который дергал за ниточки и раздавал иллюзии любви и одобрения, чтобы удерживать сына под контролем. И сейчас он пытался сделать со мной то же самое. Но ублюдок просчитался — не на ту напал. Потому что мне не нужны подачки от старого белого мужчины.
Я уже не хотела блевать ему на туфли. Я хотела ударить его между ног и наблюдать, как он корчится.
— Далтон — взрослый мужчина, мистер Лэнгли. Ему не нужно ничье одобрение, чтобы принимать решения. Ни мое, и уж точно не ваше. Он заслуживает, чтобы рядом с ним были люди, которым не плевать на его желания. Люди, которые делают что-то, думая о нем, а не о себе. Похоже, вы к таким не относитесь. А я — отношусь.
Его лицо исказилось в злой ухмылке, но прежде чем он успел ответить, сзади щелкнул замок двери, и голос Рики нарушил напряженную тишину:
— Ари? Что так долго?
Глаза Винсента метнулись к нему, брат стоял в дверях без рубашки. Его улыбка вернулась, но теперь в ней была злоба.
— Вон оно как. Мужчина уже в квартире, пока моего сына нет. Пожалуй, это тоже способ скоротать время, мисс Контрерас, — сказал он и повернулся к двери напротив. — Приятно было пообщаться.
Мне понадобилась секунда, чтобы осмыслить его слова.
— Эй, это не то, что вы подумали! — крикнула я, но он уже закрыл за собой дверь.
Щелчок замка прозвучал в коридоре, как выстрел.
Я осталась стоять, руки дрожали от злости и отвращения. Мой брат облокотился на дверной косяк, нахмурившись.
— Что, черт возьми, это было? — спросил он.
На мгновение я не хотела рассказывать, но после прошлой ночи мы дали друг другу обещание начать все с чистого листа.
— Кажется, отец моего парня только что попытался подкупить меня, — сказала я, проходя мимо него в квартиру.
Он пошел следом на кухню:
— Ты имеешь в виду человека, который владеет командой, где ты работаешь?
— Да, блять.
Мы встретились взглядами, в его глазах вспыхнула тревога.
— И что ты собираешься делать?
Я теребила край футболки Далтона, в голове все еще крутилась произошедшая сцена.
— Понятия не имею.
ГЛАВА 39