ДАЛТОН
ДА, Я ЗНАЮ, ЧТО В ХОККЕЕ БЫВАЕТ НЕ ОДНА ПРЕДСЕЗОННАЯ ИГРА, НО ДАВАЙТЕ ЧЕСТНО — ЭТО ЖЕ ВЫМЫСЕЛ, И ВЫ ТУТ РАДИ ГОРЯЧИХ ВЫМЫШЛЕННЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ.
Мы выиграли предсезонный матч со счетом 2-1. Это было не идеально, но я остался доволен нашей игрой. «Нэшвилл» — уверенная команда среднего уровня, и матч дал нам хорошее представление о том, над чем стоит поработать до открытия сезона против «Сан-Хосе» через неделю.
Первый гол был результатом передачи от Хименеса. Точная передача в касание с синей линии на Робертса, который идеально прочитал момент и направил шайбу в ворота. Ари будет в восторге узнать, что Монро последовал ее совету и выпустил его. Видеть, как новичок празднует с этой глупой, до ушей, улыбкой — одно из лучших воспоминаний вечера.
Второй гол получился грязным — после драки у ворот. Я сцепился с их центральным, но Стивенс пробился сквозь кучу игроков, поддел шайбу и вколотил ее в сетку. Трибуна взорвалась криками, когда он поднял руки вверх и закричал так, будто мы только что выиграли Кубок Стэнли.
Но у нас все еще были проблемы.
Переход из обороны в атаку так себе, и нам не всегда удавалось выйти из зоны с шайбой. «Нэшвилл» не воспользовался этим, но команда вроде «Сан-Хосе» нас бы за это наказала. Если отточим это на тренировках — будем готовы дать жару в этом сезоне.
Игра прошла хорошо, но в животе все равно ощущалась тяжесть.
Дорога до квартиры была пыткой, и я вытянул руки над головой, пытаясь снять напряжение с плеч и шеи.
А что, если ее там не будет? А если она съехала?
Я струсил и не стал спрашивать перед вылетом.
Но все эти тревоги исчезли, как только я открыл дверь. Зато их место заняли совсем другие, неожиданные эмоции.
Теперь я жалел, что она не ушла.
Боль ударила под дых, вытягивая из тела всё тепло и оставляя лишь ледяную пустоту.
Это напомнило тот вечер, когда я вернулся домой к прощальной записке от Эммы, но сейчас было в тысячу раз хуже. В самолёте я представлял миллион вариантов того, что увижу по возвращении, но ни один не предполагал, что застыну на пороге, слыша стоны и вздохи Ари, доносящиеся из гостиной.
Звуки, до которых я хотел ее довести.
А не тот, кто там был с ней. Меня разрывало на части от мысли, что она с кем-то другим. Я думал, что у меня будет больше времени, чтобы убедить ее дать нам шанс. Что наши отношения уже изменились. Но видимо, я видел то, чего не было — надеялся на несбыточное.
Самое жалкое? Я все равно хотел убедить ее дать мне шанс.
Боль от впившихся в ладони ногтей помогла сосредоточиться — ворваться и разнять их или развернуться и напиться в ближайшем баре? Челюсть свело, когда очередной стон дразняще пронзил тишину.
Хер с ними.
Я ни за что не позволю другому мужчине трахать ее в своем доме.
— Ариэлла! — прогремел мой голос по квартире, и я устремился к источнику звуков, практически пробивая пол каждым шагом. Ублюдку лучше начать бежать, потому что когда я его поймаю, на нем живого места не останется. — Я знаю, ты, может, и не считаешь, что мы встречаемся, но ты моя, и я думал, что ясно дал понять, блять...
Ого.
Она сидела в гостиной, вытянув ноги перед собой на полу, длинные волосы были собраны в пучок на макушке, открывая длинную линию шеи, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, между бровями были две маленькие морщинки.
С ней никого не было.
Она была одна, если не считать ролл. И она в моей футболке.
Но вместо того чтобы утихнуть, это чувство собственничества лишь разгорелось с новой силой. Я сжал кулаки, но не от ярости - мне отчаянно хотелось прикоснуться к ней, провести руками по загорелым, рельефным линиям её ног.
— О чем ты, черт возьми, говоришь? — спросила она, вытаскивая один из наушников, не подозревая о том, что я сейчас переживаю эмоциональный хаос.
Я молил бога, что она меня не услышала, потому что не знал, может ли быть что-то более унизительное, чем пытаться объяснить, что я думал, будто она занимается сексом в моей квартире, когда на самом деле она просто разминала мышцы на ролле.
Я потер затылок, отрывая взгляд от ее ног.
— Э-э, ничего. Я кричал, чтобы узнать, дома ты или нет.
Моя улыбка казалась слишком широкой для лица. Её приподнятая бровь подтвердила - это выглядело так же виновато, как и ощущалось. Пытаясь отвлечь внимание, я ткнул пальцем в массажный ролл с выпуклостями.
— Эти штуки болючие, да? Вот чем ты здесь занималась... одна. То есть сама... без посторонних...
Я идиот.
Ари посмотрела на меня, как будто у меня выросла вторая голова, когда перевернулась, опираясь на живот, ее черные шорты из спандекса выглядывали из-под моей футболки с логотипом колледжа, а под ее бедром лежал твердый валик. Из всех возможных поз она выбрала самую откровенно-соблазнительную. С каждым движением её бёдра и попа соблазнительно приподнимались, испытывая моё самообладание на прочность. И когда она снова застонала - тем самым стоном, что и вверг меня в пучину ревности, - я готов был потерять остатки рассудка.
Я бы хотел быть тем самым пенопластовым роллом.
Я зажмурился, проводя ладонью по лицу в тщетной попытке скрыть реакцию на эти звуки. Но закрытые глаза только усугубили ситуацию - мой мозг услужливо подсовывал образ, как она склонилась над диваном, а я вхожу в её влажную киску, как когда-то проникал пальцами в её кабинете.
— Тэтчер? — ее тон вырвал меня из фантазии. — Ты получил сотрясение мозга во время игры или что-то в этом роде? Потому что ты ведешь себя странно.
— Что? Сотрясение мозга? Нет, я не получал. Я просто устал.
Она больше не лежала на полу, а стояла рядом со мной, с ковриком для йоги под мышкой. Она усмехнулась, покачав головой.
— Так ты ведешь себя странно без причины, понятно.
Она прошла мимо меня, бросила коврик во вторую спальню — свою спальню — и направилась на кухню.
— Ты голоден? Я приготовила тебе ужин.
Я поднял брови. И не ожидал, что она это скажет. Кроме моей мамы, не думал, что кто-то когда-либо приготовит мне ужин.
— Зачем?
Я поморщился, когда это слово сорвалось с моих губ. Оно прозвучало так грубо, но я не хотел. Но, судя по ее прищуренным глазам и слегка опущенным уголкам губ, она именно так это и поняла.
Я двумя шагами подошел к ней, взял ее за плечи и удержал, пока она не убежала в свою комнату.
— Прости. Я не это имел в виду.
— Я не знаю, как еще ты мог иметь в виду слово «зачем», — боль в ее голосе заставила мою грудь сжаться, и я еще сильнее захотел объясниться.
Я заставил ее посмотреть мне в глаза.
— Кроме мамы, никто никогда не готовил для меня. Я не понял, почему ты хочешь сделать для меня что-то подобное.
Мы смотрели друг на друга несколько минут, ни один из нас ничего не говорил.
— Ты не единственный, кто может заботиться о ком-то, Далтон. Позволь мне тоже позаботиться о тебе.
Она отошла, не подозревая, что своими словами заставила мое сердце пропустить удар.
Если бы я не думал, что это ее напугает, я бы прямо сейчас предложил ей выйти за меня замуж, потому что мои вкусовые рецепторы еще никогда не были так счастливы, как когда я уплетал ее еду. Откинувшись назад, я похлопал себя по животу — не самая умная идея, учитывая, что я съел столько энчилады43, сколько вешу сам.
— Это лучшее, что я ел в жизни. Я даже не знал, что их можно готовить как-то иначе, кроме как в микроволновке.
Я рассмеялся, увидев выражение, которое она метнула в меня с другой стороны кухонного островка.
— В микроволновке? В смысле, просто подогреть? — замешательство на ее лице заставило меня смеяться еще сильнее.