После пары секунд тишины, внимание Ари вновь вернулось ко мне.
— Что ты здесь делаешь?
— Я устал притворяться, солнце. Я хочу тебя. Всю тебя, настолько, насколько ты мне позволишь. По-настоящему, — ее влажные губы приоткрылись, в глазах пылало желание, но я не двинулся. Мне нужно было знать, каково ее отношение. Хочет ли она меня так же, как я ее. — Это никогда не было фальшью, не для меня. Каждое мгновение с тобой так много значит для меня.
Ее глаза расширились, но она все еще молчала, а мое сердце сжималось все сильнее, почти до боли. Я сглотнул. Если я думал, что признаваться было тяжело, то следующие слова и вовсе добили бы меня.
— Если ты не хочешь этого... разбей моё сердце, дорогая. Потому что я не смогу перестать влюбляться в тебя, если ты не остановишь меня, — я безрадостно усмехнулся. — Черт, наверное, я все равно не смогу, но отступлю. Больше не буду за тобой бегать.
Она резко вдохнула, посмотрела на меня, как испуганный олень в свете фар, а мои признания продолжали срываться с губ.
— Я думаю о тебе постоянно. Гадаю, что ты делаешь и думаешь ли обо мне хоть иногда. Хочу быть рядом в твоих победах и поражениях. Хочу быть тем, кому ты доверяешь. К кому бежишь, а не от кого убегаешь, — я глубоко вдохнул, заставляя себя удержать руку на ее голове, когда до боли хотелось притянуть ее лицо к своему. Мне нужно было договорить. — Я знаю, ты не просила об этом, Ари. Ты ясно дала понять в первую же ночь, что это никуда не приведет, но мой разум и сердце запутались, — я прижал лоб к ее лбу. Смотреть на нее стало невыносимо. Я боялся увидеть отказ в ее глазах раньше, чем услышу слова. Я знал, что она что-то ко мне чувствует, но не знал, позволит ли себе рискнуть. Поэтому я собрался с духом и произнес последнее: — Но мое сердце верит, что у нас есть шанс. Стать настоящей парой. Быть твоим.
Что-то теплое и влажное упало на мою кожу, и я поймал еще одну ее слезу большим пальцем, глядя на каплю.
Без предупреждения Ари бросилась на меня, обхватив ногами мою талию и уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.
— Я сказал разбить мое сердце, а не сломать спину, — рассмеялся я, обнимая ее.
— Сам виноват, Далтон. До твоего появления я была счастлива. А теперь, когда я возвращаюсь домой, мне одиноко без тебя. Теперь я хочу слышать твой голос. Теперь у меня в животе все переворачивается, когда приходит сообщение, и я надеюсь, что это ты, — она откинулась назад, опустив ноги на пол, и посмотрела на меня своими заплаканными глазами. — А теперь... я даже не помню, почему убеждала себя, что лучше обойтись без тебя. Почему должна быть одна. Почему не заслуживаю любви и карьеры одновременно.
Любовь.
Она не сказала прямо, что любит меня, но это признание было достаточно близким.
Мои руки обхватили ее талию, ее кожа была горячей на ощупь.
— Но что насчет...
Она прервала меня, прижав свои губы к моим в жестком, быстром поцелуе.
— Больше ничего нет, Тэтчер. Я выбираю тебя. Все остальное мы решим. У меня нет всех ответов в этот момент, но они мне и не нужны.
Я был полностью покорен ею, ее словами. В этот момент все мое существо изменилось, потому что она была моей. Я провёл рукой под её рубашкой, прижав ладонь к обнажённому животу, и притянул её ближе.
— Я мечтал об этом с того самого звонка, — прошептал я ей на ухо, теряя рассудок от желания.
— Да? — она провела пальцами по моей груди, и от ее прикосновения по моему телу пробежал дрожь. — Я тоже.
Ее губы были в сантиметре от моих, ее сладкое дыхание касалось моего лица, и я сократил расстояние. Она приоткрыла губы, чтобы я мог переплести свой язык с ее, и она застонала, а я проглотил ее сладкие звуки. Я прижал ее к себе еще сильнее, прежде чем поднять на руки. Она обвила меня ногами, и я улыбнулся, а потом засунул язык в ее рот и поцеловал. Ее маленькие руки скользнули по моей обнаженной груди, поднялись к шее, а затем нежно обхватили мое лицо, от чего у меня защемило в груди.
Я прижался к ней, и она ответила на мои движения с такой же отчаянностью, как и я, когда я отнес ее к новому комоду и посадил на него.
— Далтон, — простонала она, обхватив мои бедра ногами, пока я одной рукой поднимал подол ее маечки.
Мои движения были неистовыми и беспорядочными, когда я снимал майку через ее головы, обнажая упругие груди.
Блять.
Я взял один сосок в рот, обожая, как её спина выгнулась, когда я провёл языком по нему, чередуя сильные и нежные касания. Её стоны становились всё более беспомощными, превращаясь в бессвязный шёпот — от этого я улыбнулся.
— Скажи мне, чего ты хочешь, малышка, — попросил я, переходя к другому соску. Я был без ума от нее, готов разорваться от желания. Мне нужно было больше. Самый горячий стон, который я когда-либо слышал в жизни, эхом разнесся по комнате, когда я отвлекся от ее груди, чтобы прижаться к ее киске, покрытой шелком.
— Да, — прошипела она, когда я дотянулся до пояса ее шорт. — Не останавливайся.
Я медленно стянул их по её загорелым ногам, следуя за тканью языком. Острая боль пронзила кожу головы — она вцепилась в мои волосы.
— Хочешь, чтобы я сосредоточился на чём-то конкретном, солнце? — спросил я с усмешкой, не делая никаких попыток двигаться быстрее.
Я, блять, ждал этого, и хочу, чтобы это длилось вечно.
Ее мокрое, горячее тело извивалось на комоде.
— Пожалуйста, — взмолилась Ари, выгибая бедра к моему рту.
— Это не ответ.
Она раздраженно вздохнула, широко раскрыв глаза, в которых было столько огня, что я почувствовал, как жар пронзил мое тело.
— Ты хочешь конкретики, Тэтчер?
Она вызывающе приподняла брови, и боль на голове усилилась, когда она сжала мои волосы, направляя мое лицо к своей обнаженной киске.
Я усмехнулся её ярости.
Медленно, не торопясь, я провёл языком по её мокрой щели, затем закружил вокруг бугорка, наблюдая, как её глаза закрываются от наслаждения. Её прерывистый стон мгновенно отозвался напряжением в моём члене. Но я не собирался давать ей кончить так легко. Я снова отстранился, наслаждаясь, видя, как она от отчаяния стучится головой о стену.
— Ты чертов провокатор.
ГЛАВА 42
АРИЭЛЛА
РРРР, СЛЕДУЮЩИЙ ВОПРОС…
Он был повсюду и одновременно нигде — именно там, где мне было нужно.
— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, Далтон, — взмолилась я.
Он покусал чувствительную кожу на моей шее, лаская укус языком.
— Я прикасаюсь к тебе, Ари. Тебе нужно быть более конкретной.
Мерзавец. Он знал, чего я хочу, но заставляет меня просить — умолять об этом.
Моя голова снова ударилась о стену, спина выгнулась, и я сдалась.
— Я хочу, чтобы ты засунул свои чертовы пальцы в мою киску, Тэтчер.
Низкий рык вырвался из его груди — до него я и не знала, что мужчины действительно издают такие звуки. В следующее мгновение он подхватил меня на руки и почти бегом донёс до кровати, бросив на мягкий матрас.
— Господи Иисусе.
Дьявольская улыбка, которую он мне бросил, должна была предупредить меня о том, что он собирался сказать.
— Думаешь, он знал, что умирает за грехи, которые мы собираемся совершить в этой постели?
Я раскрыла рот, когда Далтон опустился на колени, просунув свои широкие плечи под мои бедра, чтобы раздвинуть их еще шире, как делал в моем офисе. Я даже не смогла упрекнуть его за кощунство — слишком отвлекало ощущение его шершавых ладоней, скользящих вверх по моим ногам.
— Каждый день я мечтаю, чтобы эти ножки сжали мою голову, — прорычал он, прижавшись к моему бедру. Щетина на его лице оставила приятное жжение на внутренней стороне бедер. — Черт, ты такая теплая и мокрая для меня, солнце.