— Эта фамилия с самого начала должна была быть у него на спине. Этот парень для меня как младший брат, и… — он замолчал, уставившись на свои руки. — У Далтона золотое сердце. Он заботится о людях по-настоящему. Видит в них лучшее. Даже в тех, кто этого не заслуживает… так что, если вдруг заметишь, что он терпит скотское отношение, будь терпеливой. Может, ты еще и научишь его отстаивать себя.
Слова вылетели, прежде чем я успела подумать.
— По-моему, его отец сделал мне непристойное предложение.
Глаза Монро моментально метнулись ко мне. Я ошибалась. То была не его фирменная мрачность — вот это была мрачность, и она пугала до чертиков.
— Я хочу, чтобы ты была очень осторожна… и очень конкретна в том, что собираешься сейчас сказать, Ариэлла. Почему ты так думаешь?
Я напряглась от его тона, мечтая отмахнуться от всего и забыть, но было ясно — этого не произойдет. Воздух в легких был холодным, когда я глубоко вдохнула.
— Я видела его в коридоре, возле квартиры Далтона. Он спросил, не буду ли я для него помехой. Не собью ли я Далтона с пути, который Винсент для него запланировал, — с каждой фразой у Монро все сильнее углублялись морщины между бровями, но он сидел, как статуя. — Он сказал, что у него с Эммой была «договоренность» и что он может исполнить все мои мечты, если я «буду послушной».
Вот это заставило его отреагировать. Он хмыкнул, провел рукой по лицу и пробормотал что-то, похожее на «кусок дерьма».
— Ты уверена, что правильно поняла, что он имел в виду? Может, не так истолковала?
Я достала телефон и нажала «воспроизвести». На экране ничего не было видно, просто внутренняя часть моей сумки, но голос Винсента звучал отчетливо. Мы сидели в тишине, пока запись не закончилась.
— Перешли мне это. А потом иди и собирайся, скоро вылет, — голос у него был резким, он уже снова уткнулся в ноутбук, и я поняла, что разговор окончен. — И, Контрерас, — сказал Монро, подняв на меня глаза, когда я встала. — Я бы воспринял все, что он сказал, как угрозу. Осторожнее. Говорю по личному опыту… за это будет расплата.
Я вымученно вздохнула, когда нам пришлось ехать все дальше и дальше по улице в поисках парковки.
— Вау, ты не шутила, когда сказала, что с парковкой в Сан-Хосе проблемы, — сказал Далтон, припарковав арендованную машинку в первом попавшемся месте, почти в пяти зданиях от дома моих родителей.
— Да, парковка — это ад. Но все эти машины принадлежат моей семье.
Глаза Далтона расширились, он снова оглядел ряд автомобилей.
Сзади раздался взрыв смеха, и голова Хименеса появилась между нашими плечами.
— Это будет весело. Сколько бойфрендов ты уже приводила домой?
— А кто тебя звал? — спросила я.
— То есть ни одного.
Щеки у меня вспыхнули, потому что, черт бы его побрал, он был прав, и ухмылка на его лице ясно говорила, что он это прекрасно знает.
Мы прилетели чуть больше часа назад и сразу направились к моим родителям. Я специально просила устроить скромный прием — у нас было мало времени перед тем, как нужно будет ехать на арену, которая, к счастью, находилась всего в нескольких минутах езды.
Но, похоже, Далтону предстояло встретить куда больше народу, чем он рассчитывал…
Может, нам просто уехать?
Сердце сжалось от этой мысли. Я ведь на самом деле с нетерпением ждала… того момента, когда представлю им своего парня. Мама была на седьмом небе, когда я сказала, что приеду с кем-то. Отец был не в восторге, но Рикки неожиданно вмешался и одобрил, чем удивил и меня, и папу.
А потом, к моему удивлению, всю оставшуюся неделю отец звонил мне, спрашивал, что Далтон любит есть, когда мы приедем, даже пытался выяснить, как попасть на игру.
— Déjala en paz46, Хименес, — сказала Граси, меняясь с ним местами и просовывая голову вперед. — Я не понимаю, почему ты вообще думала, что моя tía не пригласит всех. И, кстати, еще раз спасибо за билеты на самолет, Далтон.
У него на лице появилась смущенная улыбка, но он ни капельки не выглядел обеспокоенным. Он говорил мне, что Граси приедет, но не говорил, что именно он дал ей возможность это сделать. Он почесал затылок, бросив взгляд на меня:
— Ари заслуживает, чтобы все, кто её любит, были на её первом матче НХЛ. Я не хотел быть там один.
Сердце забилось быстрее, и клянусь, я буквально почувствовала, как кровь забурлила в венах.
Это было не прямое признание в любви, но, чёрт возьми, казалось, будто он пытался сказать именно это. Его слова и этот жест...
— Ладно, мне дико хочется жрать. Так что пошли. Целоваться будете потом, — крикнула Граси, уже выходя из машины и почти добежав до заднего двора.
— Я с ней, — крикнул Хименес, практически бегом бросившись за ней, как пятилетний ребенок.
Я все еще была не готова, когда мы обошли дом сбоку к заднему двору, следуя за звуками смеха и разговоров. Я улыбнулась, услышав шумную болтовню семьи ещё на улице, но когда мы завернули за угол, что-то внутри меня разорвалось. На глаза навернулись слёзы.
Темно-синие и оранжевые баннеры свисали с деревьев, украшения в стиле «Десперадос» покрывали почти каждую поверхность.
— Что происходит? — прошептала я, с трудом сдерживая слезы.
Рикки подбежал ко мне, широко улыбаясь.
— Ну вот, кажется, мы не облажались, а? Она даже плачет, что для моей сестры редкость. Обычно она либо орет, либо бьет.
Он говорил не со мной. Его взгляд был устремлен куда-то за мою спину — на Далтона. Я обернулась, совершенно не понимая, что происходит.
— Ты тоже замешан?
— Я позвонил твоему брату после того, как забронировал билет для Граси, — пожал он плечами. — Представился, сказал, что он может врезать мне, если захочет, когда встретимся за то, что я перевез его сестру к себе домой.
— Мне не нужно его разрешение, чтобы пе…
Глаза Далтона сверкнули, когда он вмешался:
— Я ему тоже так сказал, — он перевел взгляд на моего брата, который стоял, скрестив руки на груди, с усмешкой на лице.
— Да, este cabrón47 сказал мнечто тебе не нужно, чтобы мы указывали, что делать или где жить. Ты сама можешь принимать такие решения, — он сделал паузу, кивнул. — И я, в общем-то, согласен.
Вот почему Рикки тогда заступился за меня перед отцом.
— Я все еще не понимаю, что вообще происходит?
Я посмотрела в теплые зеленые глаза Далтона.
Он вложил свою ладонь в мою, крепко сжав.
— Я же говорил, этот вечер - особенный. Ты заслуживаешь празднования.
— Я же даже не играю. И, по сути, я сегодня не тренирую. Я, можно сказать, просто болельщица.
— Ты совсем не болельщица. Ты гораздо важнее, солнце.
Он ладонью обхватил мое лицо, и у меня тут же вспыхнули щеки от мысли, что он касается меня так… перед всей моей семьей. Мелькнула мысль отстраниться, но это была старая я. Та, что бежала от отношений, потому что думала, что они отнимут мою независимость, что мне придется поддерживать кого-то в ущерб своим мечтам.
А теперь я стояла здесь, в окружении семьи, чувствуя такую поддержку, какую не ощущала никогда в жизни.
И все благодаря одному человеку.
Голос Рикки прервал момент, напоминая мне, где я нахожусь.
— Знаешь, кто точно будет болельщиком сегодня? Я.
Я повернулась к нему:
— Подожди, ты пойдешь на игру? Ты же терпеть не можешь хоккей.
Рикки пожал плечами, отпив из своей бутылки пива:
— Твой парень достал нам билеты, так что мы все идем.