Он оглядел двор, где толпились все мои тети и дяди:
— Ну ладно, не все. Мама просто немного перевозбудилась и решила, что звать нужно всех на биррию48.
И как по сигналу, что-то промелькнуло между нами.
— Это что, коза?
Мое лицо залилось краской, глаза, наверное, вылезли на лоб.
— О боже, я совсем забыла, что белые обычно не режут животных прямо на семейных вечеринках, — я прикрыла лицо руками, желая провалиться сквозь землю. Между тем Рикки почти согнулся пополам от смеха.
Только что у нас был такой трогательный момент, и все испортила чертова коза.
— Ари? — Далтон аккуратно убрал мои руки с лица.
— Прости. Когда мои родители узнали, что я приведу кого-то, они так обрадовались…
— Ари.
Я не обращала внимания, поток слов лился сам собой:
— Они захотели сделать биррию, но я должна была понять, что это слишком странно, и сказать им… ну, не знаю, приготовить кесадильи? Или может…
Он крепко прижал меня к себе, поцеловал в макушку:
— Для меня честь быть здесь, и я хочу разделить с твоей семьёй всё, чем они готовы со мной поделиться. Я никогда не попрошу их изменить свои традиции, культуру или образ жизни, — он отстранился, посмотрел на меня сверху вниз. — Точно так же, как я никогда не попрошу тебя измениться ради меня. Я хочу все, Ариэлла.
Я была не совсем уверена, что в конце он все еще говорил про еду.
ГЛАВА 45
АРИЭЛЛА
НАДЕЮСЬ, ТЫ НАЙДЕШЬ ПАРТНЕРА, КОТОРЫЙ ДАРИТ ПОДАРКИ, ПОКАЗЫВАЮЩИЕ, ЧТО ОН ТЕБЯ ЗНАЕТ.
Холод пробирал сквозь ткань моего костюма, но мне было все равно. Я наслаждалась передышкой от волнения, бурлившего внутри. Атмосфера была наэлектризована, а матч еще даже не начался.
— Ну, как тебе? — голос Далтона прозвучал у меня возле уха, пока я смотрела в туннель, по которому мы должны были пройти буквально через несколько минут.
— Не верится, что я в тренерском штабе НХЛ.
Его теплый смех отозвался в моем сердце.
— Не верится, что я вообще смогу играть после всего, что съел.
— Я же говорила тебе, не ешь так быстро, — отчитала я, поворачиваясь к нему.
— Господи, но это того стоило. Твоя мама сказала, что я могу вернуться за добавкой после игры.
Он поиграл бровями, и моя попытка на него наорать тут же провалилась.
— Ты бы слышал лекцию, которую она мне устроила за то, что я не кормлю тебя, — я улыбнулась, вспоминая. — Моя мама сказала, что ты растущий мальчик и тебе нужна еда. А я ей говорю, что десяти съеденных тако вполне достаточно.
Смех разнесся по туннелю, растворившись в комфортной тишине между нами.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За вечеринку, за билеты, за то, что ты пригласил Граси и даже оплатил ей перелет, чтобы она села прямо за мной на моем первом матче в НХЛ. Я ведь даже не играю, а ты все равно сделал так, чтобы все были рядом и поддержали меня.
Боже, мое сердце чуть не лопнуло от чувств к нему.
— Ты заслуживаешь этого и даже большего, солнце, — сказал он мягко, большим пальцем поглаживая мою щеку. — У меня еще кое-что есть для тебя, — добавил он, и в его голосе появилась нерешительность, он почесал шею.
— Подожди. Сначала я.
Честно говоря, мне не стоило так плотно наедаться, потому что теперь все это угрожало выйти обратно. Я достала из сумки большую сложенную майку, внешне идентичную той, что была на нем сейчас (не знала, что он возьмет запасную, когда я выкинула прежнюю), за исключением одного важного изменения.
Он нахмурил брови.
— Я не…
— Просто посмотри на заднюю часть, — перебила я почти грубо, потому что нервы накрыли меня волной.
Далтон перевернул майку, пальцами скользя по ткани. Я наблюдала, как меняется его выражение от любопытства к недоверию, когда он увидел фамилию. «Тэтчер» растягивалось по плечам — смело и без извинений.
Его грудь то поднималась, то опускалась, и я увидела, как трещит его самообладание, как его горло подрагивает при вдохе. Когда он наконец поднял взгляд, его зеленые глаза были полны боли и отчаяния.
— Ари… — голос был низким, наполненным эмоциями. Он снова взглянул на фамилию, большим пальцем проводя по вышитым буквам. — Ты сделала это для меня?
Я кивнула.
— Ты должен играть под той фамилией, которой хочешь, а не той, что навязал тебе отец.
Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он двумя шагами сократил расстояние между нами и крепко прижал меня к себе. Его руки обвились вокруг меня, лицо уткнулось в мои волосы. Я почувствовала, как глубоко и неровно он вдохнул, как дрожала его хватка, пока он пытался держать себя в руках.
— Ты даже не представляешь… — прошептал он, голос дрогнул. — Даже не представляешь, что это для меня значит, — слезы защипали мне глаза, но я их сдержала, прижимая ладони к его груди. — Сфоткаешь меня в ней на льду? — рассмеялся он. — Хочу отправить маме, ей точно понравится. Наверное, придется сделать для нее такую же. И, дорогая… когда мы вернемся, пойдешь со мной на семейный ужин, познакомишься с ней? — спросил он, мягко обхватывая мой подбородок.
Мое сердце чуть не остановилось в груди.
— Конечно. Ну, в конце концов, справедливо, ты же только что вытерпел встречу с пятьюстами членами моей семьи.
— Скорее бы снова с ними увидеться, — улыбнулся он, но улыбка чуть померкла, сменившись нервозностью. — Похоже, у нас с тобой была одинаковая идея по поводу подарка к первой игре.
Он достал из-за спины кусок темно-синей ткани и протянул мне. Когда я начала разворачивать, увидела ярко-оранжевую вышивку.
— Знаешь, я рад, что ты переехала в мою спальню, потому что планировать сюрпризы стало гораздо легче, когда одежда моей девушки висит в моем шкафу, — в его голосе слышалось волнение, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, о чем он говорит.
Но все стало на свои места, когда я полностью развернула пиджак от костюма. На спине, идеально в тон номеру на его джерси, оранжевой ниткой было вышито «55».
— Я же говорил, что найду способ снова увидеть свой номер у тебя на спине, — в его голосе проскользнуло то самое притягательное, почти хищное чувство собственности. Оно накрыло меня с головой, словно ласка. — Если не нравится, можешь не…
Я не дала ему договорить. Метнулась вперед и обвила руками его шею. Жёсткие пластиковые щитки экипировки впивались в кожу, но мне было плевать.
— Оу, полегче, Ари. Я же на коньках, — засмеялся он, поймав меня за талию, его плечо ударилось о бетонную стену.
— Мне очень нравится.
Я люблю тебя.
— Правда? А то был ровно 50/50 шанс, что ты или вот так накинешься на меня… или наорешь за то, что я тебя «пометил».
Я наклонилась и коснулась его губ. Поцелуй был медленным, осознанным, как будто у нас впереди вечность, как будто он хотел впитать каждую секунду. Его руки крепче обняли меня за талию, прижимая ближе, а я просто растаяла, зарывшись пальцами в его волосы на затылке.
Шум арены, готовящейся к началу игры, отдалился, стал глухим фоном — все заглушало лишь биение крови в ушах и то, как двигались его губы на моих.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, он прислонил лоб к моему, и наше дыхание слилось воедино.
— Ты даже не представляешь, как много ты для меня значишь, — прошептал он хриплым, низким голосом.
Я улыбнулась, проводя пальцами по линии его челюсти.
— Думаю, я догадываюсь.
Он поцеловал меня снова — мягко, бережно.
— Ладно, тренер, — сказал он, — надевай пиджак и покажи всем, за кого болеешь.
