Эти слова должны были меня успокоить, но ком в груди не исчез.
— Когда он очнется?
Она слабо улыбнулась:
— Пройдет несколько часов, прежде чем его выведут из наркоза. И даже тогда он будет под наблюдением. Ему понадобится время на восстановление.
Я кивнула, едва сдерживая слезы:
— Можно я подожду где-нибудь поблизости? Мне нужно быть рядом.
Медсестра кивнула в сторону коридора:
— После операции его переведут в палату 324. Можете подождать там.
— Спасибо, — прошептала я, и, не дождавшись ответа, повернулась и пошла по указанному направлению.
Каждый шаг давался тяжело, словно нес на себе вес всей ситуации. Мне нужно было увидеть его. Даже если он не проснется ближайшие часы, даже если его будут подключать ко всем возможным аппаратам, я должна быть рядом, когда он откроет глаза.
Я была слишком погружена в мысли, чтобы сразу заметить, как кто-то перегородил мне путь.
— Мисс Контрерас, — холодно произнес Винсент Лэнгли, словно это была обычная встреча, а не гребаный кошмар.
Его лицо было безупречно ровным, как всегда, но в глазах читалась явная злость.
Я выпрямилась:
— У меня нет на это времени.
— Найдите, — рявкнул он. — Операция займет часы. Бесполезно слоняться по коридорам в панике.
Я вздрогнула, но не сдвинулась с места.
— У меня нет никакого желания говорить с вами.
— Думаю, вы захотите это услышать.
Он достал из-под пиджака сложенный лист бумаги и протянул его мне.
— Откройте, — приказал он, когда я продолжала смотреть на него с ненавистью.
Я развернула лист — документы о переводе в «Сан-Хосе Старз».
— Что это? — спросила я, хотя по тяжести в животе уже знала ответ.
— Ваша новая жизнь, мисс Контрерас. «Старз» были очень рады услышать, что вы доступны. Оказывается, они давно пытались переманить вас, — его тон был таким самодовольным, что хотелось закричать или ударить. — Если вы действительно любите Далтона, а я в этом сомневаюсь, вы воспользуетесь этим шансом. Уйдете спокойно. Без прощаний. Без последствий. Просто подпишите, и я позабочусь, чтобы вы были обеспечены на всю жизнь.
Переходы тренеров — редкость, но такое случалось. Особенно если твоему «парню» — если это все еще можно так называть — мешает родной ублюдок-отец, решивший убрать тебя с дороги.
Грудь жгло. Злость. Боль.
— Вы хотите, чтобы я ушла сейчас? Пока он в операционной? Вы правда думаете, что я так с ним поступлю?
— Если бы вы его действительно любили - да, — сказал он, устало вздыхая, когда я в ответ только злобно на него посмотрела. — Это все уже давно в процессе, мисс Контрерас. Вы бы все равно не вернулись в Даллас с командой. Несчастный случай лишь подчеркнул: вы - не то, что ему нужно. У Далтона есть будущее. Наследие, которое он должен нести. Но он не может сосредоточиться на этом, пока вы рядом. Ваши амбиции и само ваше присутствие — это отвлекающие факторы, которые он не может себе позволить. Сегодняшняя ночь доказала это.
Его слова резали, как лезвие, но я не позволила себе дрогнуть.
— Вы не имеете ни малейшего понятия, что для него лучше.
Губы Винсента скривились в усмешке.
— Я вижу, что вы с ним сделали. Эта травма… Он был неосторожен из-за вас. Он был не сосредоточен. Из-за вас. Не притворяйтесь, будто не замечаете. Если вы уйдете, вы дадите ему шанс вернуться на правильный путь. Быть тем игроком, которым он должен стать.
Я покачала головой, голос задрожал:
— Далтон не только хоккеист. И ему не нужно, чтобы вы решали за него, что для него правильно.
Глаза Винсента стали ледяными.
— Я пытался быть разумным. Но если вы не примете это предложение, я вас уволю. С немедленным вступлением в силу.
Я скрестила руки, несмотря на то, что в животе все сжалось от ужаса. Упрямство взяло верх.
— Хорошо. Увольняйте. Я знаю себе цену, найду место в другой команде. Далтон заслуживает большего, чем это.
Он усмехнулся. Словно ждал именно этого ответа.
— А он стоит того, чтобы ради него пострадали его друзья?
— Что?
— Вы меня слышали, — его тон теперь был ядовитым. — Если вы не подпишете и не уйдете тихо, я завершу обмены, которые уже запущены. Хименес и Монро будут переведены к концу недели. Далтон потеряет товарищей, которые были с ним годами, и все из-за вас.
Из груди вырвался хриплый вздох. Он блефует. Точно блефут.
Но блеск в его глазах говорил обратное.
Бумага в моей руке вдруг стала невыносимо тяжелой.
— Вы бы сделали это со своим собственным сыном?
— Я сделаю все, что нужно ради своего наследия, — холодно ответил он. — Итак, мисс Контрерас. Что вы выбираете?
В голове все металось. Сердце кричало: «Не поддавайся. Борись. Защити его».
Но мысль о том, что из-за меня Далтон потеряет тех, на кого опирался, кто его держал в равновесии...
Я не могла. Не сейчас, когда он и так между жизнью и смертью.
Сглотнула ком в горле:
— Я подпишу.
Его самодовольная улыбка скользнула по лицу, но я ее едва заметила, в голове был гул, когда я поставила подпись внизу контракта, рука дрожала.
— Вы приняли правильное решение, — сказал он, убирая бумагу в карман пиджака.
Я его проигнорировала. Резко развернулась. Ноги будто налились свинцом. Грудная клетка опустела.
Я найду способ все исправить.
Защищу Далтона. И тех, кто ему дорог.
Когда я свернула за угол, меня ждали Граси и Рикки. На их лицах застыло потрясение и тревога. Они были как глоток воздуха после удушья. Рикки открыл рот, но я быстро покачала головой.
Винсент не должен их услышать.
Когда Далтон придет в себя, его отец будет рядом. С готовыми лживыми словами.
И мне нужен был план. До того, как это случится.
— Грасиэлла, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.
ГЛАВА 47
ГРАСИЭЛЛА
PRIMAS — И В ОГОНЬ И В ВОДУ.
Какого хрена он там делает, раз так долго не открывает?
Я нажала на кнопку звонка еще три раза, постукивая ногой. Конечно, у него какой-то ретро-дверной звонок вместо камеры. Уверена, у него и телефон раскладушка.
Я передернулась от этой мысли. Вся моя жизнь — в телефоне. Он же кормит меня.
— У меня нет на это времени, — пробормотала я, поднимая кулак, чтобы постучать в деревянную дверь.
Но до того как я коснулась ее, она распахнулась.
— Монро, что за... — начала я, но фраза повисла в воздухе.
На пороге стоял не злой, но сексуальный мужчина, который обычно на меня смотрел сверху вниз. Вместо него я увидела милейшую девочку в розовом платье принцессы, с кудрями медового цвета и чуть криво надетой тиарой.
— О, привет, — сказала я, заглядывая за ее плечо в поисках хоть какого-то признака, что пришла по адресу. Судя по всему, нет.
Интересно, какие шансы, что она знает, где живет хоккейный тренер?
Она показала на мои кеды с яркими цветами.
— Мне нравятся твои ботиночки.
— А мне твоя корона.
Ее лицо засияло улыбкой, обнажив отсутствующий передний зуб.
— Голди, — строгий голос заставил нас обеих подпрыгнуть от неожиданности. — Что я тебе говорил про открывание двери? Надо ждать, пока папа откроет. А теперь иди наверх, играй.
— Но, папуля…
— Никаких «но». Наверх. Сейчас же.
Мой мозг завис, когда дверь открылась шире — и передо мной предстал именно тот мужчина, которого я искала.
Папуля?! Охренеть.
Наверное, мне стоило вести себя скромнее, но с самоконтролем у меня так себе, поэтому я тут же уставилась на его левую руку в поисках кольца. Хотя настоящий индикатор — это след от кольца, и его тоже не было. Что, конечно, ничего не значило. Сейчас у отношений куча форм.