Первое, что мы с Надеждой Геннадиевной сказали друг другу, выйдя на своей остановке в Угличе, – Какой красивый человек. И больше ни слова – боялись выплеснуть эту радость из себя.
Пазик 2
На восьмичасовой маршрутке я уже неслась из своего Пушкино в Углич. Три с половиной часа промелькнули как несколько минут, поскольку я спала. Первый раз за все мои наезды спала в дороге. Обычно сижу, таращусь в окно, а тут вошла – стёкла запотевшие, разомлевшие ото сна пассажиры, соседка слева, качающая в дремоте гривастой головой и периодически приваливающаяся к моему плечу – и я сдалась. Подчинилась общему настроению, закрыла глаза и улетела.
Даже что-то снилось…
В Калязине очнулась и позвонила Оле, которая должна была меня встретить в Угличе. Позвонила и снова повалилась в мерную дрёму, покачиваясь, словно в люльке, в дорожном сидении. И опять что-то снилось…
Дремоту разорвал телефонный звонок. Оля говорит, что ждёт меня на Ростовской у монастыря. Маршрутка как раз притормозила, и в лобовое стекло видны голубые купола. «Я уже выхожу,» – кричу в ответ, подхватывая два рюкзака и запахивая на ходу дублёнку. Вылезаю, как медведь из берлоги на свежий снег. Вокруг метель какая-то особенно яростно-радостная в начале ноября, словно ордынское племя, захватившее город и носящееся по нему с бесшабашным гиканьем.
Мне показалось, что я вышла всего в двух шагах от места, но пришлось топать минут пять под Олины звонки: «Ты где? Я тебя не вижу».
«Я здесь, здесь. Иду. Я тебя вижу! Я тебе рукой машу! Видишь?».
Всё же великое счастье, когда тебя ждут. Всё равно кто, всё равно где. Главное – ждут. Тянут шею, выглядывают. А ты такой – ап! – и вот уже объятия – «Я так соскучилась» – «И я! И я! Я тоже!»
Мы заходим в гостиницу, бросаем вещи и едем на автовокзал, на таксомоторе, со «своим таксистом Колей», потому как в 13:00 у нас автобус на Мышкин.
В маленьком зданьице в ожидании транспорта переминается человек десять. Мы покупаем билеты и выходим на воздух. Там всё же благодать свежего ветра в противовес влажной духоте станционного нутра.
– А у вас варежки на резинке, – это девочка в синей шапке сделала два шага в мою сторону, отлепившись от матери.
– А я знаю,– отвечаю я ей.
– Скажите, а разве тётеньки носят варежки на резинке?
– А я не тётенька.
– Как же не тётенька? – удивляется девочка, недоверчиво поглядывая на меня снизу.
– Я просто большая девочка. Поэтому и ношу варежки на резинке.
– А…ну, тогда, ладно, – успокаивается синяя шапочка и, вернувшись на место, объясняет матери: «Она не тётенька. Она просто большая девочка. Поэтому у неё резинка на варежках».
Подошёл автобус. Не пазик. Большой, мягкий – провинциальный комфорт – и мы, плавно покачиваясь, заскользили в сторону Мышкина.
Мы ехали в гости к Сергею Васильевичу Курову, местному краеведу, художнику и коллекционеру. И дорога по угличским взгоркам была поистине прекрасна… Почему? Бог весть. Скорее всего, потому, что некуда спешить, что ты свободен от рутинной каждодневной текучки, что ты, в конце концов, почти путешественник, открывающий неведомые земли. Ну, про неведомые земли – это я хватила, конечно, но в любой дороге, даже самой до боли знакомой, всегда таится элемент неожиданности. Это как в одну реку нельзя войти дважды.
Сергей Васильевич встретил нас какой-то особенно парадный. Засуетился, загромыхал чайником, развернул полиэтиленовые пакеты со сластями.
Я не пью чай, практически вообще. Я – убежденный кофеман! И тем более не пью горячий чай. Но Сергей Васильевич, налив чая (это я вытерпела, поскольку в левой руке, уже держала восхитительную безешку), Сергей Васильевич наотрез отказался добавлять холодную воду в мою кружку: «Что это за чай с холодной водой?! Вот глупости! Он скоро остынет! Пейте!»
Оля поддержала его, дуя в свою чашку, отхлебывая и жмурясь от тонких струек пара, щекотавших нос. «Ладно уже». – подумала я, ничего не подозревая. Хотя, по правде сказать, и подозревать было нечего.
Сидели мы хорошо, весело, за приятной беседой, за пряниками и воздушными пироженками. Сидели как-то почти по-московски, по-купечески. Хотя чай пили не из блюдец. Всё равно было душевно и хорошо.
Потом ходили по залам Куровского домашнего музея, рассматривали прописи и тетрадки 19 века, одежду и посуду. Спорили о видах кружева, что называется «с ученым видом знатока». И наконец, пришло время отправляться нам обратно в Углич.
В просторной прихожей мы надели свои шапки, куртки, сапоги и выкатились на улицу, которая довольно круто уходила у нас из-под ног уклоном к Волге.
Сергей Васильевич, как свадебный генерал, шёл между мной и Ольгой – и это было здорово. О чем-то говорили, над чем-то смеялись… Жизнь определённо удалась.