Когда телефон зазвонил во второй раз, Элиза рванулась к нему, в спешке поскользнулась и ударилась ногой об угол стола. Так больно ударилась, даже слезы из глаз брызнули, на этот раз – злые: можно подумать, тут и вещи проявляют враждебность, пользуясь тем, что она расстроена и растеряна.
– Алло! – сказала Элиза в трубку, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Звонил Марк. Приглашал пообедать. Вдвоем, подчеркнул он, как влюбленная парочка.
Даже после двенадцати лет совместной жизни, даже если человек, который вас приглашает, каждую ночь храпит рядом с вами, такое предложение – это серьезно. И потому Элиза полчаса потратила на то, чтобы сбросить несколько лет. Она надела самое новое из своих платьев. Его подарил Марк. Три года назад, ну да ладно…
Надо же – он выбрал для обеда вдвоем эту забегаловку с меню для туристов на трех языках, ту самую, где обедает каждый день!
– У меня времени мало, – оправдывался Марк, и она просто кожей чувствовала: вот, еще к тому же и дает понять, какой милости удостоил, одарив частью этой драгоценности. – Ну как, хорошо погуляли с подружками?
Уклонившись от ответа, Элиза принялась описывать только что купленный Флоранс и Николя дом.
– Конечно, он не в лучшем виде, почти развалюха. Им долго придется все выходные тратить на то, чтобы привести его в порядок.
– Подумать только! А ведь покупают-то загородные дома, надеясь там отдохнуть!
Они оттягивали минуту, когда разговор зайдет о Люси, зная, насколько противоположны их взгляды. На неделе Марк проводил с детьми никак не больше часа в день, и отсутствие Люси проявится для него только в том, что пять часов в неделю некого будет приласкать. Мелочь по сравнению с той беспредельной гордостью, которую он испытывал.
– Мне тоже придется нелегко, – заверил он.
Ни капли искренности! Рассчитывает небось заслужить прощение – ведь не без его участия все сложилось так, как сейчас, ведь она так страдает отчасти и по его вине?
– Зато девочка-то как будет счастлива! – прибавил Марк.
– Будем надеяться… – вздохнула Элиза. – Кстати, а что бы ты сказал, если бы я воспользовалась отсутствием детей и сама на несколько дней куда-нибудь уехала?
– Ну что ж… Я бы сказал, что в нынешних обстоятельствах ты прежде всего должна баловать себя.
«Приятно слышать, – подумала Элиза. – Получается, раз я горюю, то имею право на все… Ну-ка, попробуем…»
– Знаешь, Марк, я эту твою рубашку терпеть не могу. И потом, у тебя круги под мышками.
– Вот оно как!… Знаешь, с тобой не соскучишься!
Сказать такое вслух в ресторане, где Марк на «ты» с официантами… казалось бы, буря неизбежна. Ан нет, ничуть не бывало. Просто улыбка у мужа сделалась чуть натянутой, только и всего.
– Да, так насчет Люси… – снова заговорила Элиза.
– Тут двух мнений и быть не может – молодец наша девочка! – перебил ее Марк. – Поставила перед собой цель и уже почти ее достигла, осталось совсем немножко. Потрясающе!
– Это у тебя была цель для нашей дочки, это ты ее настраивал, не очень-то советуясь со мной, и теперь из-за тебя я ее вот- вот потеряю. Обо мне ты подумал, Марк?
– О тебе? Хватит того, что ты только о себе одной и думаешь, убогая!
Убогая! Он назвал ее убогой! И обвинил в эгоизме. Да как он смеет! Как он смеет обвинять ее в эгоизме, когда она столько лет заботилась о благополучии семьи, о себе-то как раз напрочь забывая! Уже и не сосчитать, сколько часов потрачено на поездки туда-сюда по средам, на проверку уроков, на покупку всего необходимого к началу учебного года, на уборку, на готовку…
Элиза встала, мгновение поколебалась, выбирая один из двух стаканов, милосердно выбрала тот, в котором была всего-навсего вода, и выплеснула ее в лицо Марку.
– Ты ничего не желаешь слушать, ничего не хочешь понять! – прошипела она, не обращая внимания на изумленные взгляды окружающих.
Тем не менее она отказала себе в удовольствии прилюдно назвать мужа козлом, достаточно и того, что с гордо поднятой головой вышла из ресторана. А Марк пальцем не пошевелил, чтобы ее удержать.
К тому времени, как Элиза вернулась домой, ее ярость утихла. Никаких семейных или хозяйственных обязанностей, домработница даже белье все перегладила, ничего ей не оставив. Она не знала, куда себя девать, как распорядиться несколькими днями безделья, при том что проявить эгоизм было бы не только безопасно, но даже и спасительно.
Элиза бесцельно слонялась по квартире. Герани на подоконниках умирали от жажды, но она над ними не сжалилась. В спальне споткнулась о три пары безупречно выстроившихся рядком мужских туфель.