– Но ведь ты же его любила?
– Мне нравилось быть любимой. Как и всем.
В соседней комнате с шумом захлопнулось окно. К лицу Флоранс приклеилась неуместная улыбка, от которой у нее сводило скулы. Она ведь тоже, если по-честному, не выбирала Николя. Она поплыла по течению романтической и лестной для нее ситуации, она была влюблена не в него, а в любовь, которую Николя подарил ей, когда еще жгло воспоминание о предательстве первого мужа. А человеку, который возвращает женщине уважение к себе самой, поднимает ее самооценку, как правило, нет необходимости доказывать, что у него есть еще какие-то достоинства. Вот почему красивые, умные, но не слишком уверенные в себе женщины так часто выходят замуж за везунчиков, которые им в подметки не годятся. Правда, на этот случай есть другой закон: пусть везунчики берегутся минуты пробуждения этих обездоленных! Когда они обретут уверенность в себе, им захочется снова испытать свои силы в восхитительной игре соблазна. И нечего удивляться, если одно из считающихся суперскромными созданий заводит любовника, и приговаривать: а ведь совсем еще недавно она при всех держалась с мужем за руки. Из яркой, ослепительной женщины, такой, которая может и высмеять мужа прилюдно, куда чаще получается верная супруга и добродетельная мать!
Сдержанная Элиза была верна человеку, с которым она изменяла Марку. Что касается Флоранс, ей просто-напросто случай пока не представился, не то и она примкнула бы к клану спокойных, сдержанных, неболтливых, к тайному и бесславному клану неверных жен.
Она пошла закрывать хлопающее окно. Небо потемнело, ветер с дождем бились в стекла.
– Как жалко! – вздохнула Элиза.
– Что поделаешь! Сейчас зажгу огонь, сидеть у камина не менее романтично, чем пить чай в саду.
Подруги опустились на колени перед очагом. В четыре руки им удалось затеплить слабый огонек, и Флоранс его раздула.
– Вот видишь, что можно сделать из одной-единственной искорки! – улыбнулась она.
– Если бы и с любовью можно было сделать то же самое! Вместо того чтобы обращать угли в золу…
– Можно. Только мы не пробуем, потому что не умеем.
– А Каролина, значит, умеет?
– Конечно!
– Странно! Она ведь всю дорогу куда более безнадежно, чем мы с тобой, смотрела на совместную жизнь, пусть даже не меньше нашего о ней мечтала. И всегда говорила, что это похоже на осажденный город: те, кто снаружи, изо всех сил пробиваются внутрь, а те, кто внутри, готовы на все, лишь бы оттуда вырваться. Трудно поверить, что она могла до такой степени изменить свое мнение.
– Да она ничего и не меняла. Я бы сказала, она по-прежнему цепляется за идеализированное восприятие пары и, по сути, верна себе. Ты же знаешь, я никогда не мечтала, чтобы у меня был муж в костюме и при галстуке и чтобы его секретарша проводила с ним куда больше времени, чем я. Но я примирилась с действительностью. Зато Николя по-прежнему ждет не дождется того дня, когда сможет продать все, что у него есть, чтобы купить яхту и отчалить. Может быть, он никогда этого не сделает, но мне важно знать, что я вышла за человека, сумевшего сберечь свои главные желания.
– Перестань, Флоранс! Ну сберег, а дальше что? Неужто будешь уговаривать Николя все бросить ради того, чтобы бороздить моря? Ты? Да ты же воды боишься, и ты обожаешь этот дом, и ты непременно должна начать день с чашечки кофе в соседнем бистро. Вот Каролина…
– Ну что еще Каролина?
– Она не боится. Она временами идет на риск, играя по-крупному, и сейчас, похоже, выиграла.
Флоранс не сомневалась, что на этот раз подруга в выигрыше. Ради любви Каролина бросала налаженную и обеспеченную жизнь с мужем, который был лучше многих других. Она не рассказала, что собой представляет человек, к которому уходит, но предупредила, что с социальной точки зрения ее новая жизнь многим покажется неприемлемой.
– Что она хотела этим сказать? – не поняла Элиза.
– Думаю, что ее реже станут приглашать в гости. И что она верит в то, что мы примем ее выбор.
– Нет, ну все-таки… Допустим, ей встретился нищий, старый или уродливый!
– Почему бы не то, другое и третье разом? – прыснула Флоранс. – Не волнуйся, ей всегда нравились красивые, чувственные, умные мужчины. Ой, да все уже, недолго осталось терпеть. Я слышу мотор!
Элиза в последний раз тронула волосы, а Флоранс поправила криво висевшую картину в прихожей и застыла чуть ли не по стойке «смирно», готовая сорваться с места, едва зазвонит колокольчик.