– А змеевики? – уточнила Ксюша.
– Против змеевиков у меня есть средство, не волнуйтесь.
Я вспомнил хорошую двенадцатиэтажку с бетонным каркасом и сохранившимися панелями стен, недалеко от площади, и повел всех туда. Вершинский, осмотрев высотку, мой выбор одобрил. Внутри мы нашли две пустых лифтовых шахты, и лестницу, ведущую наверх. По сути эта лестница была единственным путем наверх. Вершинский пропустил нас вперед, и установил на ступеньку какое-то устройство.
– Ультразвук, – пояснил Вершинский. – Так штука молчит, но стоит к ней приблизиться змеевику, или другой твари, сработает сенсор, пошлет сигнал нам, наверх, а по твари шарахнет ненаправленным ультразвуком. Змеевиков это дезориентирует. Иногда они взрываются, иногда просто уползают подальше.
Мы поднялись до второго этажа, и Вершинский активировал ловушку с маленького, похожего на брелок, пульта.
– И много у вас всяких штучек? – спросила Ксюша.
– Кое что есть.
Забраться на двенадцатый этаж с ранцами и оружием стоило нам приличных усилий, а Вершинскому, хромавшему на правую ногу, и подавно. Пришлось три раза останавливаться, чтобы он мог перевести дух. На двенадцатом этаже мы прошлись по коридорам, и выбрали в качестве убежища на ночь большую трехкомнатную квартиру, часть окон которой выходило на юг. К сожалению, самого поселка видно не было, мешал склон холма, но вот тропа, по которой нас могли навестить незваные гости, просматривалась отлично.
Комната была завалена обломками прохудившейся мебели.
– Дежурство по очереди? – спросил я.
– Нет необходимости, ответил Вершинский, и достал из своей заначки штуковину, похожую на маленький бинокль. – Датчик движения. Отследит меняющиеся пиксели на матрице, подаст сигнал.
– Типа автоматической камеры? – уточнил я.
– Она самая. Спецвариант для боевых условий.
– Круто! – Ксюша подошла поближе, помогла Вершинскому закрепить устройство на остатках оконной рамы.
– Отлично. – Вершинсий потер ладони. – Теперь надо подумать об ужине.
Я с довольным видом достал из ранца изъятую с камбуза рыбу.
– Ну ты молодец, Долговязый, – рассмеялся Вершинский. – Настоящий охотник.
– Это почему? – чуть надула губы Ксюша.
– Потому что настоящий охотник всегда стремится к месту, которое ближе к камбузу, и подальше от штаба.
Мы рассмеялись. Вершинский встал около окна, и неожиданно спросил, не глядя на нас:
– Где похоронены ваши взрослые?
Мы с Ксюшей глянули друг на друга. На ее лице читалось не меньшее удивление, чем на моем.
– Всех сожгли, – ответил я.
– А что за болезнь была, подробно? Как заражались, какие симптомы?
Описывать подробности при Ксюше я стеснялся. Но она меня выручила.
– Дохтер сказал, что это связано с сексом. Болезнь то ли передавалась половым путем, то ли возбудитель активировался от секса. Поэтому умерли только взрослые.
– А Дохтер? – уточнил Вершинский.
– У него не было женщины, – ответил я.
– Интересно… – Вершинский повернулся к нам, и оперся спиной о голую бетонную стену. – Вы говорили, что все взрослые умерли за неделю.
– Чуть меньше, чем за две, – поправил я.
– А когда стало понятно, что это от секса?
– Дохтер сразу выдвинул такую теорию. Другие сказали, что это невозможно, что дело в другом. Но тогда было непонятно, почему умерли только взрослые, которые занимались сексом. А дети и Дохтер не заболели.
– И ты хочешь сказать, что взрослые продолжили заниматься сексом, зная, что от него уже кто-то умер? – удивился Вершинский.
– Не знаю. Они же это в одиночестве делали… – Я пожал плечами, чувствуя себя ужасно неловко.
Но Ксюша, о которой я больше всего волновался, как раз признаков неловкости не выказывала. Это меня немного успокоило.
– На самом деле, я не знаю такой болезни, которая активируется от секса, – признался Вершинский. – Честно говоря, я вообще сомневаюсь в такой возможности.
– Но ведь были болезни, передающиеся половым путем! – похвасталась познаниями Ксюша.
– Это совсем другое. – Вершинский покачал головой. – Вирус или бактерия должны откуда-то взяться, чтобы потом передаваться. И меня удивляет этот срок – две недели. Если Дохтер забил тревогу, все наверняка временно воздерживались от секса.
– Ну, может они заразились раньше, а болезнь проявилась позже? – предположила Ксюша.