На голографе передо мной медленно приближался тот самый «огонёк». Он был не просто источником света — это было нечто. Форма его постоянно менялась, как будто он не существовал в трёхмерном пространстве.
— Расстояние до цели — двести сорок тысяч километров и сокращается, — сухо доложил Денис. — Скорость приближения — растёт.
Искин вмешался:
— Фиксирую аномалии поля вокруг объекта. Предположительно — энергетическое образование, но структура неизвестна.
— Всё ясно, — процедил я. — Поднять щиты.
— Щиты на минимуме, питания едва хватает, — отозвалась бортинженер. — Если это оружие, нас прожгут как бумагу.
— Тогда пусть хотя бы будет красиво, — хмыкнул я, залезая в боевой скафандр, доставленный в рубку транспортным роботом. — Всем постам приготовиться к первому контакту.
Где-то в недрах линкора зажужжали подстанции, загудели насосы охлаждения, проснулись артиллерийские турели. Восставший из мёртвых корабль, ещё недавно еле живой, снова становился боевой машиной.
— Энергосистема стабилизируется, капитан, — доложил второй пилот. — Держим тридцать восемь процентов мощности и растём. Если не перегорим — выйдем на половину.
— Отлично. Нам и этого хватит, чтобы кого-то напугать. — Успокоил я больше самого себя, чем остальных офицеров в рубке.
На голографе туманность будто вздохнула — и из её глубины вышло нечто похожее на корабль. Или существо. Оно не отражало свет — оно светилось изнутри, как живое.
— Контакт, — произнес Тимур, едва слышно. — Это не корабль.
Я молча смотрел на экран.
Мы, изгнанники из родной галактики, потерянные и проклятые, впервые увидели лицо нового мира.
И судя по всему — этот мир уже знал, что мы здесь.
Глава 2
Оно приближалось, и с каждой секундой росло, занимая всё больше пространства на голографе. Линии корпуса и контуры не поддавались описанию — словно сама материя колебалась, переходя из света в тень, из твёрдого в призрачное. Не было ни термоподписи, ни радиошума, ни отражения на локаторе — только излучение в неизвестном диапазоне, которое искин отчаянно пытался расшифровать.
— Это живое, — выдохнул Тимур, я повернулся к второму пилоту, его глаза горели — смесью ужаса и восторга. — Смотри на спектр, командир. Это биосигнатура.
— Не может быть, — возразил штурман, усиленно щёлкая по интерфейсу. — Масса объекта — пять миллионов тонн. Никакая биология не выдержит такой плотности энергии.
— А может, тут всё по-другому, — тихо сказал я. — Другая физика, другая жизнь.
Секунда тишины, и вдруг — голос искина, непривычно хриплый, будто человеческий:
— Контакт установлен.
— Что⁈ — от удивления у меня чуть челюсть не упала. — Какой контакт, чёрт тебя побери⁈ Почему без моего приказа⁈
— Передача на всех каналах. Модуляция… не распознана. Я… я не понимаю этот язык. Но сигнал… направленный. Прямо на нас.
Впервые с момента аварийного выхода в обычное пространство я завис, не зная, что делать и как поступить. Искусственный интеллект корабля, который запрограммирован так, чтобы ничего не делать без приказа капитана, самостоятельно вступил в контакт хрен знает с кем. По всем алгоритмам, заложенным в него, он должен был как минимум спросить моего разрешения, или отключится, чтобы избежать несанкционированного доступа. Эта штука хорошо защищена, да чего там, это самое охраняемое и ценное оборудование линкора. Я тут же запросил самодиагностику искина, приоритетом выбрав системы безопасности, но на мой приказ переданный через имплантат он никак не отреагировал.
Голограф заполнился светом. Внутри сияния начали проступать силуэты — человекоподобные, но неправильные. Слишком высокие, слишком вытянутые, словно их тела не полностью принадлежали трёхмерному миру. Голоса — не звуки, а вибрации прямо в голове. Не слова, а ощущения: боль, любопытство, предупреждение.
— Они сканируют нас! — в панике закричал Тимур держалась за голову. — Прямо через защиту имплантатов!
— Искин, контрсканирование! — рявкнул я. — Пустить ложные сигналы, подменить базу данных, выдать себя за аварийный беспилотник!
— Попытка… провалилась, — через секунду ответил искусственный интеллект. — Они… внутри меня.
На мгновение всё погасло. Потом рубку залило мягким белым светом — ровным, без источника. Голоса стихли. Передо мной стояла проекция, почти человеческая. Силуэт из холодного, как космос за бортом света, с лицом, где невозможно было различить черты.
— Вы — издалека, — на языке Содружества произнесла фигура — Вы нарушили границы. Почему?