— Так… — протянул он. — Молекулярная структура… чёрт… я такого сплава никогда не видел. Что-то композитное, с фрактальной решёткой. Материал в норме — стабильный, без деградации. И возраст… — он запнулся. — Возраст оценить невозможно. Может быть сто лет, а может — пять тысяч.
Я присвистнул.
— Дайте угадаю — технология явно не наша.
— И не Солмо, — добавил Баха. — У них другая внутренняя структура кристаллических матриц, я бы её узнал сразу. И не Авак… по крайней мере, я не вижу биоинтеграции или знакомых образцов их органо-связующих.
Он покосился на меня.
— Это что-то третье.
По спине прошёл неприятный холодок. Не хватало нам ещё одной неизвестной цивилизации.
Кира медленно обходила обломок по дуге, водя излучателем вдоль ребер корпуса.
— Он тут не один, — сказала она. — Смотри.
Я подошёл. Дальше по дну, в ту сторону, куда уходило течение, виднелись ещё фрагменты — мелкие, как будто кто-то прошёлся по судну молотом гиганта. Углы сглажены, кромки обросли кораллоидными структурами, и лишь изредка металлические отсветы пробивались сквозь живой нарост.
— Взрыв? — предположил Заг.
— Не похоже, — сказал Баха. — При взрыве на металле и композите появляются тепловые микро-искажения структуры. Тут следов почти нет.
Он щёлкнул по панели.
— Это… как будто его просто… разорвало. Мгновенно.
— Гравитационная деформация? — спросила Кира.
— Может быть. Или скачок через гиперразлом… — буркнул инженер. — В любом случае, это было не весело.
Я провёл рукой по обшивке ещё раз. Сенсор вывел мне на визор то, что ему удалось отсканировать — тонкие линии, не видимые невооруженным глазом — словно кто-то оставил на металле узорную вязь. Ряды небольших прямоугольных углублений, уходящих вглубь корпуса. На первый взгляд — декоративные вставки. Но стоило присмотреться…
— Баха, — сказал я. — Что с этим?
Он поднял голову, взгляд резко стал серьёзным.
— Это похоже на интерфейс. Очень странный, но… интерфейс.
— Коммуникационный?
— Возможно, да. Или энергоузел.
Кира чуть опустила излучатель.
— Значит, тут могут быть данные?
— Могут, — подтвердил инженер. — Но нам не чем подключиться, да и батареи…
Он не договорил. Мы все знали — тратить заряд на расшифровку сейчас было безумием.
— Ладно, отметим координаты, потом разбираться будем.
Я уже хотел развернуться, как в ухе будто сверкнуло — не звук, а ощущение. Система предупредила о слабом импульсе.
— Контакт! — прошипел Заг. — Слева!
Мы развернулись одновременно. Из-за гряды водорослей медленно выплывал ещё один металлический фрагмент, меньше предыдущих, размером с легковой автомобиль. Поднимался, словно его вытягивало из песка.
— Не стрелять! — успел я выкрикнуть. — Держим линию!
Фрагмент завис в трёх метрах над дном. Вода вокруг него дрожала, как над раскалённой плитой. Никаких двигателей. Никакой тяги. Просто… стоял.
— Это… активная система, — выдохнул Баха. — Рабочая!
Объект вздрогнул, и на его поверхности вспыхнули тонкие линии — символы, те самые, что я видел раньше. Строки загорелись мягким синим светом и медленно стали выстраиваться в узор.
У меня в шлеме вспыхнуло уведомление: «Неизвестный сигнал. Попытка установления связи».
— Только не сейчас… — прошептал я, внутренне холодея — Нахрена ты к нам внимание привлекаешь⁈
Но сигнал уже рвался внутрь. Мощный, как от орбитального или навигационного маяка! Внутри шлема коротко щёлкнуло, и на визоре всплыла строка: «Расшифровка сигнала не удалась».
Я сжал зубы в бессильной злобе, эта фигня орала на всю планету, привлекая к себе внимание, и к нам заодно!
Сигнал внезапно оборвался, объект дернулся, линии на нем вспыхнули ярче — и вдруг погасли, он начал медленно опускаться, пока не ударился о дно, после чего застыл, покосившись на бок. Вода вокруг снова стала тихой.
— Он сдох? — спросил Заг.
— Или ушёл в спящий режим, — ответил Баха.
Я медленно повернулся к команде.
— Запоминаем координаты и срочно уходим!
Я хотел добавить что-то ещё, но в этот момент датчики моего штурмового комплекса пискнули тревожным сигналом.
— Командир! — И Кира и Заг тоже получили сигнал и оба немедленно ощетинились стволами. — У нас гости. Справа.