Борьба длилась с переменным успехом. СОЛМО придумывали новые и новые методы уничтожения АВАК, а АВАК адаптировался к ним, можно сказать вырабатывая иммунитет и совершенствуясь. Развитые биотехноиды уже могли противостоять плазме, глубокой заморозке, ядам, вирусам, смертельным излучениям — всё это они превращали в свою пищу, источник энергии. Они могли преодолевать защитные поля и передвигаться со скоростью своих врагов. Система управления поняла, что за ней идёт главная охота, и необычайно сильно размножилась, разбросав ячейки управления по всей галактике, так, чтобы невозможно было уничтожить все одновременно. Со временем СОЛМО стало воспринимать своего древнего врага как заразную и очень опасную болезнь, распространяющуюся на всё живое. Болезнь, которую нельзя окончательно искоренить.
Я вспомнил первую систему, в которую мы попали в этой галактике. Ту, где мы встретили обоих противников одновременно. Разведчик СОЛМО, подсадивший нам свои протоколы в искины корабля, и биотехноид… Разведчик прекрасно знал о том, что его враг в системе, но самостоятельно уничтожить его попросту не мог. Развитый биотехноид справился бы с «хранителем карантина», как нам представился корабль СОЛМО, даже не вспотев. Только «охотники» СОЛМО, те самые черные корабли, один из которых атаковали наш «Скаут», а обломки другого лежат на этой планете, могли бороться с биоформой такого размера. Эта тварь, и я сейчас не про милого и безобидного биотехноида, попросту стравила пришельцев со своим врагом, в надежде на то, что мы сможем его уничтожить, ну а если нет… То не велика потеря! И это вместо того, чтобы объяснить нам все расклады в галактике, предупредить, позволить уйти и не лезть в чужие разборки! Паскуды! Я уже сам начинал ненавидеть гребанных СОЛМО, и скорее всего это были мои собственные чувства, а не влияние симбионта и сети. Я надеюсь…
Я выдохнул. На мгновение закрыл глаза. Каналы связи с сетью плеснули миллионами слабых импульсов. Они ждали приказа. Они не могли сами. Их свобода была иллюзией — как и моя прежняя. Ядра нет, глобальная сеть недоступна, зато есть Оператор…
— Митя, — тихо повторила Кира, уже без сарказма, без бравады. — Что делаем?
Я открыл глаза.
— Есть три варианта, — сказал я, чувствуя, как слова сами собираются в структуру решения, словно сеть подсказывает логику, но не давит.
— Первое — затаится, спрятаться. Увести всех здешних бойцов АВАК под землю, под воду, в глубины островов. Заставить их замереть, отключиться, перестать распространяться. Даже заставить их всех умереть. Мы можем. Я могу. Считай, что мы захватили эту планету, взяли её штурмом, отбив у АВАК. Можно организовать тут колонию даже. Но… это даст лишь время. СОЛМО найдёт способ снова стравить нас, или запустить новый протокол. Мы будем бегать между двух огней, и в итоге… проиграем.
Кира нахмурилась:
— Может уйдём? Гипердвигатель мы починили, поищем другое место для жизни.
— Уйдём? Нам уже не дадут! Гребанные хранители карантина. Для них мы теперь опасны точно так же, как и и сам АВАК. Они не смогут быть уверены, что с нами не уйдет хоть одна форма жизни, связанная с сетью, и будут абсолютно правы. На меня хотя бы посмотри… Да даже если сможем… — я поморщился. — Они не понимают слов «сбежал», «спрятался». Для них это равно эквиваленту «проиграть». Они будут нас искать, охотится за нами, и в итоге найдут и всё равно уничтожат.
— Второй вариант — подчиниться СОЛМО. Отдать себя под их контроль, под защиту. Позволить избавится от «заражения» АВАК, уничтожить зараженные объекты — я усмехнулся и показал на себя — Меня, то есть грохнуть, а потом стать их игрушкой. Мы получим хозяина, хитрого, древнего. Вернёмся к тому, против чего боролись в нашей галактике — станем бесправными рабами.
Заг, услышав это, фыркнул:
— Перспектива так себе.
Я кивнул.
— И третий вариант… Я вдохнул поглубже. — … вмешаться. Разорвать цикл. Впервые за миллионы лет в этой войне появился кто-то, кто может её остановить, так или иначе. Мы и так уже влезли в это дерьмо и измазались в нём по самые уши. Нам никто не позволит остаться в стороне, так что я предлагаю драться!
Слова прозвучали громко — слишком громко, как будто в пещере раздался выстрел. Но это был не звук. Это была волна. Сеть отреагировала. Как если бы миллионы взглядов повернулись ко мне одновременно. Драться. Это слово им понравилось. Для этого АВАК и жил.