Шофер Митя Мищенко подъехал и круто развернул «виллис». Мы вскочили в машину и поехали в штаб артиллерии. Полковник Степанов, отдававший какие-то распоряжения офицерам около блиндажа, доложил, что через боевые порядки 33-й дивизии прорвались вместе с танками четыре батальона автоматчиков. Бой идет на огневых позициях 114-й артиллерийской бригады. Отходившие пехотинцы попали под бомбежку. Началась паника.
— Выслать сто тринадцатый истребительный к переправам, — распорядился я. — А мы сейчас же отправляемся навстречу отступающим.
Прихватив с собой телефонистов и радистов «для усиления», мы на двух «виллисах» вымахнули из оврага по направлению к роще.
Навстречу бежали пехотинцы с пулеметами и винтовками. За ними из-за деревьев выскочили две автомашины с противотанковыми пушками.
Заметив нас, солдаты замедлили бег, потом перешли на шаг.
— Кто приказал отходить? — крикнул я, выпрыгнув из машины.
— Не знаю, — нехотя ответил солдат с автоматом на шее. — После бомбежки по цепи скомандовали: «Пошел к переправе!»
Из леса все подходили и подходили бойцы, недоуменно оглядывались по сторонам, не понимая, что происходит. В толпе собравшихся показался сержант.
— Где ваш командир? — спросил я.
— Я принял командование, товарищ генерал. В роте не осталось в живых ни одного офицера.
— И драпаете со всеми? Хорош командир роты!
— Я не драпал, товарищ генерал, — ответил он хриплым голосом, — хотел задержать. Да разве их остановишь…
— Соберите роту и возвращайтесь назад. Сейчас прибудет артиллерийский полк. Поможем.
Сержант бросился собирать бойцов. Он распоряжался проворно, умело, без крика и шума. Скоро вокруг него собрались все, кто только что в панике бежал в тыл. Они стояли понурив головы. Чувствовалось, люди сознают свою вину.
— Тоже мне вояки, — незлобиво журил их сержант. — Испугались. Кого, спрашивается. Битых фашистов. Нешто забыли, как они из донских степей удирали. Заставим их опять бежать. Так, что ли, хлопцы? — повысил голос сержант и озорно подмигнул солдату с перевязанной головой.
В толпе сразу почувствовалось оживление, люди выше подняли головы, послышался говор:
— Сплоховали.
— Да с кем этого не бывает.
— Виноваты, что там говорить.
— Искупим свою оплошность.
— Все равно фашистам несдобровать, — прозвучал чей-то бас, и только тут я заметил настоящего богатыря в порванной гимнастерке.
Сержант терпеливо слушал этот разноголосый хор. Сначала он мрачнел, потом по сердитому лицу пробежала еле заметная улыбка, а последняя реплика солдата-богатыря привела командира в восторг.
— Раз так, то шагом марш! — И бойцы пошли в траншеи.
Паника прекратилась. За теми, кто успел добежать до переправы, сержант послал нескольких солдат. Вскоре и они вернулись на свой рубеж.
Пока мы наводили порядок среди пехотинцев, автомашины с орудиями стояли в стороне.
Теперь надо было браться и за «бога войны».
Идем к автомашине, на прицепе у которой 45-мм пушка. В кузове группа солдат-артиллеристов во главе с лейтенантом, прислонившимся к борту, у большинства повязки на головах и руках.
— Почему увозите орудие? — спрашиваю офицера.
Он пытается приподняться. Страдальческая гримаса искажает лицо.
— Ранен в плечо, — пояснил солдат с перевязанным лицом.
— Это орудие — все, что у нас осталось от батареи, — с трудом доложил лейтенант.
— А вы знаете святой закон артиллериста: орудие ведет огонь, если остался хотя бы один боец?
— Знаю, товарищ генерал. Виноват. Не выдержали.
— Это плохо. Но дело поправимо. Раненых отправьте на медпункт. Орудие изготовьте к бою.
Наши силы нарастали. Подоспел сюда и 113-й полк. Его батареи уже занимали противотанковый рубеж.
Атака противника захлебнулась. Теперь можно вернуться на совещание, или, как говорили мы потом, на «суд».
За столиком, под яблоней, было тихо. Маршал сосредоточенно рассматривал карту, лежавшую на столе. Крейзер молчаливо смотрел вперед. Толбухин, натужно склонив грузное тело, что-то говорил на ухо неизвестному мне генералу.
С разрешения маршала я коротко доложил Крейзеру о происшедшем и принятых мерах.
— Хорошо. Подробнее потом. Сейчас продолжим…
Тимошенко оторвался от блокнота. По-видимому желая помочь Крейзеру конкретнее ответить на ранее заданный вопрос, он сказал:
— Может быть, артиллерия плохо помогала отражать танковые атаки?.. Подумайте, командарм, что же помешало вам выполнить задачу.