В дни гражданской войны мне пришлось около месяца прожить в одной немецкой колонии. Хозяин дома считался середняком. Его каменный дом был просторен, благоустроен. В гостиной висела старинная картина. Художник ярко изобразил путь колонистов на новые земли. Пара коней, они с трудом тащат по грязи большую крытую повозку с высокими колесами. По бокам — семейство колониста. Старый, но еще крепкий немей шагает рядом с лошадьми. Лицо его дышит уверенностью в завтрашнем дне и алчностью в предвкушении будущих богатых даров земли. Другое дело — женщины: они понуро плетутся сзади, лица их не выражают ничего, кроме усталости. Только старуха, подгоняя теленка, с глубокой скорбью во взгляде обернулась назад, может быть вспоминая далекую родину.
Прошло много лет. Очистительным шквалом пронесся по стране Великий Октябрь. Бедняки, а позднее и середняки-колонисты включились в борьбу за укрепление Советской власти. Мы встречали их в красногвардейских отрядах и полках новой армии. Я хорошо помню отважного командира 2-го кавалерийского полка Отдельной Интернациональной бригады Вольдемара Шпадэ, награжденного орденом Красного Знамени. Немец Шпадэ был одним из колонистов Таврии. Два эскадрона 2-го полка также целиком состояли из его земляков-немцев.
Отгремела гражданская война. Люди взялись за мирный труд. Новая жизнь властно вторгалась и в дома немецких колонистов. Молодежь вступала в комсомол.
Но вот кованый сапог гитлеровских оккупантов ступил на украинскую землю. Большая часть колонистов ушла с отступавшими советскими войсками.
В 1943 году под ударами нашей армии громада вражеских полчищ покатилась на запад. Вместе с ними покинули родные дома и те немногие колонисты, которые жили тут в годы оккупации. Перед отступлением их запугивали геббельсовские пропагандисты, распространяя грязную ложь о якобы поголовном истреблении немцев советскими войсками.
Обжитые старинные поселения теперь напоминали заброшенные гнезда. В Тигервейде, южнее Большого Токмака, мы не встретили ни одной живой души.
На окраине, около каменного дома, шумел густой сад. Мы зашли туда. Вокруг — та же пустота, лишь беззаботный щебет птиц напоминал о чем-то живом в этом безмолвном царстве.
И вдруг я невольно вздрогнул и остановился. В кустах что-то зашевелилось, из зарослей малины на меня смотрели злые, испуганные глаза. На пне сидела старуха в черном платье, сгорбленная, с пергаментным лицом.
— Что ты здесь делаешь, бабуся? — спросил я, оправившись от испуга.
— Ну, стреляйт скорей! Отшего вы не стреляйт? — прошипела седая женщина.
Я подошел, успокоил ее. Разговорились.
Оказывается, фашисты перед бегством заверили ее, что советские солдаты расстреливают всех колонистов. Старушка поверила их брехне и решила умереть дома. С самого утра сидела у могилы матери и ждала, когда придут убивать ее. Каково же было потом ее удивление, когда появились наши веселые радистки, приласкали старую женщину и накормили. Вздыхая и улыбаясь, она занялась хлопотами по хозяйству, старалась отблагодарить приветливых девушек в солдатских гимнастерках.
В старой колонии опять начиналась новая жизнь.
Молочная, Донбасс, Днепр — памятные этапы больших сражений 1943 года. Советские войска одерживали одну победу за другой. Этого не могли тогда отрицать и гитлеровские генералы. Правда, теперь они рассуждают иначе.
Сейчас недобитые фашистские вояки, как хамелеоны, перекрашиваются под влиянием новой обстановки. Подбадривая западногерманских реваншистов, они пытаются оправдаться, свалить с больной головы на здоровую, выдать черное за белое. Особенно усердствует Э. Манштейн, командовавший немецкими войсками на юге, с которыми 2-й гвардейской армии пришлось сражаться от Волги до Днепра. В книге «Утерянные победы» Манштейн пространно повествует о том, как «блестяще» была решена труднейшая задача «отвода» немецких войск за Днепр.
«Каким исключительно техническим достижением был этот отступательный маневр, — утверждает фальсификатор истории, — могут проиллюстрировать несколько цифр. Мы должны были переправить только около 200000 раненых. Общее число железнодорожных составов, которые перевозили военное и эвакуированное имущество, составляло около 2500. Количество присоединившихся к нам гражданских лиц составило, вероятно, несколько сот тысяч человек. Этот отход был произведен за сравнительно короткий промежуток времени и, если учесть очень ограниченное количество переправ через Днепр, в особо трудных условиях. Вопреки прежним представлениям, этот отход доказал, что подобные операции могут быть осуществлены и за короткий промежуток времени».