— Почему? — спросил Брынзов.
— Возвращаться они будут на малой высоте, а тут сегодня утром зенитки стали на позиции.
И действительно, через полчаса снова протяжно завыла сирена.
Дежурный с поста ВНОС доложил:
— С севера восемь самолетов возвращаются в Крым на высоте около двух тысяч метров.
Мы вышли из дома. Зенитчики открыли огонь. В синеве неба один за другим возникли белые комочки разрывов. Один самолет задымил. Блекло вспыхнуло под солнцем пламя, и бомбардировщик врезался в землю за селом. Другой самолет прошел зону огня. Но, миновав село, стал разворачиваться, набирая высоту.
С высоты двух тысяч метров гитлеровец начал пикировать на батарею.
Зенитки снова заговорили. Летчик, очевидно израсходовав бомбы, поливал их из пулемета. С уважением смотрели мы на зенитчиков. Кругом свистели пули, а солдаты непрерывно били из орудий. Пройдя батарею, самолет почти вертикально взмыл кверху. Казалось, он снова начнет атаку, но сверкнуло пламя, из-под крыла вырвался черный густой дым, и «хейнкель» круто пошел книзу. От него отделились два человека и, вскинув над собой зонты парашютов, плавно опустились на землю.
После вынужденного перерыва мы вновь собрались в блиндаже у Левина. Слово было предоставлено начальнику разведки штаба артиллерии подполковнику Дмитриеву. Он остановился на новых особенностях обороны, выявленных визуальной и инструментальной артиллерийской разведкой и почерпнутых из показаний пленных.
В главной полосе обороны на Перекопе, докладывал Дмитриев, имеется три позиции. Первая включает две траншеи. В отличие от Миуса и Молочной, они зигзагообразны, более глубоки — до двух с лишним метров — и в то же время очень широкие. Перед каждой траншеей «спирали Бруно», а перед второй еще и малозаметные проволочные заграждения. Дальше много небольших окопов для батальонных минометов. Расстояние между траншеями от двухсот до четырехсот метров. Обращают на себя внимание единодушные показания пленных о прочности глубоких блиндажей с перекрытиями, выдерживающими попадание стопятидесятидвухмиллиметрового гаубичного снаряда.
Вторая позиция проходит в семистах — тысяче метрах от первой. Она состоит из сплошной траншеи и многих отдельных окопов. Такова же и третья позиция, удаленная от первой на четыре километра. Все эти траншеи и окопы вплетены в систему опорных пунктов с узлами сопротивления и мощными огневыми сооружениями. Это дает возможность при атаке обрушить на нашу пехоту фланговый косоприцельный огонь с соседних участков, а также из глубины обороны. Главная масса автоматического оружия сосредоточена в опорных пунктах, которые прикрыты сплошным многослойным заградительным огнем из пулеметов, минометов и орудий. Большого внимания заслуживают огневые сооружения на самом Турецком валу. Чтобы сохранить доты от разрушения и ввести нас в заблуждение, немцы создали много ложных сооружений, по два-три на каждый истинный.
Минометов у них в среднем около шестнадцати на километр фронта. Минометчики вместе с пулеметчиками смогут создать такой заградительный огонь, через который и мышь не проскочит. Но достоверно мы знаем не более чем о трети действительных минометных позиций.
А что нам известно об артиллерии противника? По показаниям пленных, у гитлеровцев должно быть не более пятидесяти батарей, а на разведывательной схеме числится не менее ста. Распознать, какие из них ложные, сейчас трудно.
Дмитриев предложил организовать разведку по единому плану. Левин поддержал его и посоветовал увеличить количество вылетов разведывательных самолетов для аэрофотографирования артиллерийских позиций неприятеля.
— Разведчикам штаба артиллерии надо чаще советоваться со Старовым, — порекомендовал он. — Можно также совместно ежедневно обобщать итоговые данные о противнике.
Мне казалось, что мы мало обнаружили вражеских батарей в районе Караджаная, откуда неприятель мог вести фланговый огонь. Я указал также на необходимость уточнить как основные, так и запасные огневые позиции в полосе наступления армии.
Через несколько дней с группой офицеров нам вновь пришлось побывать на Турецком валу. Только что прошел проливной дождь. В ходах сообщения полно воды, и вереницы солдат идут по тропинке рядом с траншеей.
В блиндаже Утина встретил начальника политотдела армии генерал-майора Сергеева, начальников политотделов дивизий, а также группу участников гражданской войны, среди них был и полковник Костицын, преподаватель военного училища, прибывший на стажировку.