А по соседству с переправой проходили уж совсем необычные занятия. И если бы не палатки с красными крестами и не веселый говор девушек с санитарными сумками, то можно было бы подумать, что тут состязаются легкоатлеты. Вот мимо нас пробежал здоровенный санитар, он легко нес на широкой спине «раненого».
Тут же из развалин выполз вспотевший солдат, на его плече, блаженно улыбаясь, повис тоже «пострадавший». За грудой щебня русоволосая девушка с красным крестом сноровисто перевязывала бойцу руку.
Здесь хозяйничали офицеры санитарного отдела армии подполковник Д. К. Васюта и майор С. А. Кораблев. Они придирчиво проверяли выучку санитаров-носильщиков и санинструкторов.
— Сегодня проверяем передовые батальонные пункты медпомощи и медсанбат дивизии, — с увлечением стал рассказывать Васюта. — Хорошо поработали! Молодцы! Серьезно относятся к своему делу девушки, ротные и батарейные санинструкторы. Но зато с подготовкой санитаров-носильщиков не все благополучно. Будем продолжать тренировки.
— Вот это правильно, нельзя успокаиваться, — послышался сзади чей-то знакомый голос.
Обернувшись, я увидел подошедшего к нам начальника политического управления 4-го Украинского фронта генерал-лейтенанта Михаила Михайловича Пронина.
— Короче говоря, — продолжал, улыбаясь, Пронин, — надо взять Севастополь, а затем искупать фашистов в море. Туда им и дорога.
Все рассмеялись. Завязалась непринужденная беседа, подошло еще несколько командиров.
— У вас, по-моему, перерыв, курите, пожалуйста, — усаживаясь на камень, сказал Михаил Михайлович. — Штурм Севастополя труднее Перекопа. Здесь помимо пуль и снарядов будет море осколков от камня, а они тоже ранят очень серьезно. Так что санитарам работы прибавится.
Обращаясь к командиру батальона, у которого на груди несколько орденов и медалей, Пронин спросил:
— Скажите, сколько вы имели ранений?
— Четыре…
— Ну и как, положа руку на сердце, вспоминаете санитаров?
— Два раза я сам выходил из боя, после третьего ранения выносил меня санитар-носильщик, заботливый, как родная мать. Спасибо ему, а вот последний попался такой трусливый да неопытный, что намучился я с ним: под каждым снарядом сбрасывал меня со своих плеч.
— Да, — как-то печально, задумчиво проговорил Михаил Михайлович, — многого, товарищи, мы не знаем, и часто то, что надо нам знать, уносит смерть. Чем объяснить, например, что иногда после боя мы хороним бойцов с простым переломом ноги или руки? Кто виноват?
— Вы совершенно правы, товарищ генерал! — признал Кораблев, — к сожалению, многие из них гибнут от шока.
— Особенно при неумелом выносе раненого с поля боя, — подсказал Васюта.
— И это еще не все, — заключил Михаил Михайлович, — иногда погибают даже легкораненые, и только потому, что санитар не сумел остановить кровотечения… Учить, учить надо санитаров и воспитывать. Внушайте медикам, что каждый раненый, возвращенный в строй, стоит десятерых необстрелянных. Изучайте побыстрее свое пополнение. Назначая лучших в штурмовые группы, помните о санитарах-носильщиках, которым вы сможете доверить самое дорогое — бойца, пролившего кровь за Родину.
Люди второго эшелона
Вечером подъезжая к дому, где находился командарм генерал-лейтенант Г. Ф. Захаров, я встретил подполковника медицинской службы. Всеведущий адъютант доложил:
— Наш новый начсанарм, Васюта.
— Извините, в темноте не узнал вас.
Присели, разговорились. Врачу было не более тридцати лет. Худощав, среднего роста, говорил медленно и тихо. «Пожалуй, излишне скромен… Да и характером, видимо, мягок», — подумалось мне после расставания с Васютой.
Войдя в дом, я увидел командарма, о чем-то горячо спорящего с членом Военного совета В. И. Черешнюком. Заметив меня, Захаров живо проговорил:
— Вот «бог войны» скажет… Но… вы видели нового начсанарма?
— Да, познакомился, товарищ командующий.
— Ну и как?
Я вспомнил, что командарм имел слабость по первому впечатлению составлять мнение о новом человеке и нередко при этом ошибался. Поэтому решил отделаться шуткой.
— Могу утверждать только то, что у него серые глаза, усы и бороду бреет… Справки о его деловых качествах на лице не написано.
Командарм быстро ходил по комнате.
— Нет, вы мне ответьте: можно ли такому молодому человеку доверить всю нашу санитарную службу?
Надо сказать, что генерал Захаров хорошо понимал значение медико-санитарной службы в деле поддержания боеспособности войск, ценил и уважал бывшего начсанарма полковника С. В. Викторова, обладавшего большим практическим опытом. Теперь он побаивался, способен ли заменить его молодой врач.