Твой В. Гарзавин.
8.IV — 45 г.»
Размышляя над письмом, Сердюк думал о Лене и ее отце, потом о Булахове и Афонове. Полковник Афонов на месте Булахова пошел бы на ненужный подвиг, связанный с большими потерями, но выгодный для себя. Гарзавин пишет правильно.
«И я поступил правильно с этим надоевшим фортом», — сказал сам себе генерал Сердюк и вышел из комнаты.
Леночка, увидев его, поднялась со стула. Сердюк напустил на себя строгость:
— Идите в медсанбат. Работы там много. Выбросьте из головы все глупости. За разболтанность буду наказывать, несмотря на то, что ваш отец — генерал.
Сердюк хитро рассчитал: строгий тон не обидит Леночку — она будет встречаться с любимым человеком, чего лучше? Однако Гарзавина ничуть не обрадовалась, и Сердюк подумал об ее отце:
«Викторин Петрович написал не все, утаил что-то… Ага! «Мы еще не старики…» — за этим, пожалуй, скрывается главное».
Стало жаль Леночку, и он сказал ей:
— Одобряю, что вернулась в свою дивизию. Можешь идти. Я позвоню командиру медсанбата.
Леночка повернулась совсем по-военному и взяла свой чемоданчик.
— Ну, как дела в полку Данилова и у других? — спросил генерал, обращаясь к Афонову.
Дела складывались так: полки продвигались с упорными боями. Надо переносить командный пункт дивизии, подтягивать тылы.
И все дальше за спиной дивизии оставался огнедышащий форт.
15
За полдень перевалило, когда парламентеры появились возле форта. Мост не был убран, ворота открыты. В форту толпились солдаты, Майсель сидел на ящике из-под мин. Он заметно обрадовался парламентерам и присоединился к ним.
— Солдат здесь очень много, — сказал майор Наумов, оглядывая немцев. — Как на митинг собрались. Может, они уже договорились?
— Солдаты готовы согласиться, — подтвердил Майсель. — Но они есть только солдаты.
— Доложите господину коменданту, — попросил Колчин фельдфебеля, — пришли парламентеры.
— Комендант обедает, — сообщил фельдфебель.
— Пойдите и доложите, — настаивал Колчин.
— Это невозможно. Миттагспаузе. Время обеда. Ничего не поделаешь. Придется немного подождать.
«Пунктуалисты!» — Колчин вспомнил сказанное Веденеевым.
В ожидании коменданта Наумов оглядывал форт изнутри. Он знал план, в штабе полка изучал по макету, рассматривал форт издали в бинокль, сейчас близко увидел снаружи, вошел с тыльной стороны через дверь в толстых стенах и вот стоит внутри форта на открытой площадке.
Да, очень большое, мощное сооружение! В плане форт похож на шестиугольник, вытянутый по фронту. Размеры: метров триста-четыреста на двести, около того… Толщина стен видна по амбразуре тыльного капонира и проему ворот — в полный размах рук. Центральное сооружение имеет три этажа — внизу склады боеприпасов; толщина покрытия над верхним этажом — полтора метра кирпичной кладки и слой земли в пять метров. Это было известно из пояснений к плану. По краям форта — боевые полукапониры; стены трехметровой толщины, амбразуры выведены так, что пулеметный огонь из них покрывает весь ров, заполненный водой, и подступы к нему — это батальон испытал на себе. На открытых двориках внутри форта — аппарели, из них выкатываются пушки для стрельбы навесным огнем. Здесь же, глубоко под землей, должны находиться казармы, офицерские комнаты.
— Комендант форта, — указал Майсель на майора, хромавшего впереди трех офицеров.
Наумов развернул плечи и резким движением взял руку под козырек. Он смотрел на немецкого майора и говорил Колчину:
— Скажите ему, что мы тянуть волынку не намерены. Переговоры начать немедленно.
Колчин перевел коменданту так — он нарочно говорил по-немецки плохо, чтобы только поняли:
— Старший из нас, майор, спрашивает, где будем вести переговоры? Здесь, в присутствии солдат, или в помещении?
— О, разумеется, не здесь, — быстро ответил комендант, — Приглашаю вас…
Они спустились в подземелье. Мрачно было внизу. Давила тяжесть перекрытий, и могильным холодом склепов тянуло из невидимых нор. Шаги раздавались тупо и глухо. Немцы включили электрические фонарики. Майор Наумов отметил глазом, что главный коридор — потерна — пронизывает подземелье от напольной, с фронта, стены до тыльного капонира; проходы вправо и влево ведут к казармам.
В конце одной из казарм большая комната представляла собой что-то похожее на офицерскую столовую. В центре ее — раздвижной стол и вокруг — стулья. Тяжело нависали каменные своды с острыми выступами; в углах гнездилась тьма, словно мрак средневековья скопился там.