Гул двигателя Ника услышал издалека. Он даже хотел было крикнуть что-нибудь, но решил подождать, пока катер не подойдёт поближе. Потому что кричать было стыдно, да ещё и непонятно — что именно. Помогите? Но ведь Ника не тонет же!
Он ёрзал на задней скамье и ждал.
Звук не приближался. Через несколько минут Нике показалось, что он, наоборот, становится тише. Ника испугался. Уплывёт сейчас по фарватеру, и всё — привет семье. И Ника решился.
— Эй! — позвал он в полсилы. — На катере!
Кажется, так когда-то кричали в каком-то фильме.
Никто не откликнулся.
Тогда Ника откашлялся и заорал во всё горло.
— Лю-ди!
Катер, высокий, бодро плюхающий по волнам, вырулил метрах в двадцати от Ники и остановился.
— Люди рядом, — крикнули оттуда.
Ника радостно замахал руками.
— Здравствуйте!
— Привет! Ты что там делаешь?
— Сижу! — отозвался Ника, с трудом рассмотрев очертания человека на борту.
Человек показался ему очень высоким и худым.
— Ловишь, что ли? — спросил незнакомец.
— Да нет, — качнул головой Ника. — У меня движок заглох.
— Ещё бы! — проворчали с катера. — Тут все глохнут. Трава сплошняком!
— Я уже понял, — признался Ника.
— Давай сюда, на вёслах!
Нику словно подбросило. Как же он сам не догадался? Про вёсла-то? Вот балда!
Ника плюхнулся на среднюю скамью, машинально потянулся к уключинам и вдруг…
— А я забыл, — пробормотал он хрипло и очень тихо.
Но человек с катера услышал.
— Бывает! — ответил Нике и опустил свои вёсла в воду.
Нике стало так стыдно, что даже в горле запершило.
— Троса тоже нет? — поинтересовался человек с катера.
— Нет.
— Дети цивилизации…
Эти слова прозвучали как ругательство, и Ника даже хотел обидеться. Но не успел.
Подул резкий ветер. Чёрное небо прорезала ослепительная молния. И раздался гром. Если бы Ника сам не услышал его, то ни за что бы не поверил, что такое бывает. Как будто каждая волна издавала оглушительный грохот. Такой, что звенело в ушах, а на глазах выступали слезы.
Ника охнул и вытер лицо ладонями.
— Держись! — крикнул парень с катера.
Ника только кивнул и изо всех сил вцепился в борта.
Волны за считанные минуты из маленьких и тёмных превратились в высокие гребни с белой пеной наверху. Моторку подбрасывало и качало. Ника с трудом перевёл дыхание и зажмурился.
Если бы сегодня утром он знал, чем закончится день, то наверное просто не вышел бы из дома. Сидел бы сейчас один в квартире, слушал бы музыку. Или диск на видике поставил. Со старыми комедиями.
Ведь как было бы здорово! Родители улетели на две недели на Байкал. И денег ему оставили, и продуктов: ешь — не хочу. Чем не счастье?
Так нет. На подвиги потянуло! И всё равно ничего не получилось. Даже не из-за грозы, а из-за каких-то дурацких водорослей. Кому рассказать — смех один.
А может быть и лучше, что не получилось. Потому что, если честно, план у Ники был уж слишком смелый. И опасный.
Плохо только то, что он так ничего и не сумел исправить…
— Не спи!
Он услышал окрик и открыл глаза.
— Вязать умеешь?
Нике показалось, что от грома человек с катера сошёл с ума.
— Чего? — вытаращился он. — Я что — бабка какая, чтобы вязать?
— Ты — …
Слова утонули в оглушительном раскате.
Когда Ника снова смог слышать, парень с катера уже ни о чём не спрашивал. Он бросил Нике конец троса, и Ника понял — что нужно вязать.
Глава 4
В половине двенадцатого теплоход, медленно переваливаясь на волнах, подошёл к крепости Орешек. В полутьме метались прожектора, освещавшие старые приземистые башни. Лучи света выхватывали то неровную каменную кладку, то клочки островерхих крыш, то пенные гребни воды, налетающие на стены и рассыпающиеся мелкими тёмными брызгами.
Алька запахнула плащ и поёжилась.
— Как-то там жутковато, — сказала она.
Света пожала плечами.
— Старые крепости часто мрачные. Но всё равно красивые.
— Не знаю, — покачала головой Алька. — У меня от такой красоты — мурашки по коже.
— А так и должно быть! Чтобы кто увидел — сразу не по себе стало. И соваться туда расхотелось. Их же для чего строили? От врагов защищаться.
— Ну да, — согласилась Алька.
Теплоход снова набрал скорость. С каждой минутой очертания крепости становились всё призрачней, пока окончательно не исчезли в сизой дымке. Туристы, собравшиеся на палубе, начали расходиться. Девочки остались одни.