Я особо не торопился. На скользкой палубе можно на раз-два вывихнуть ногу. Зачем мне такое счастье? Спускаюсь под палубу, при слабом освещении узкого коридорчика дохожу до каюты шкипера и настойчиво стучусь.
— Хватит долбиться, словно пакчетский дятел! — зашумел густой голос шкипера. — Заходи, яви свой лик!
Ого! Видать, здорово надрался Хейрис, если выдает такие перлы. Я усмехнулся и толкнул незапертую дверь. На меня выжидающе смотрели две пары глаз. У шкипера алел нос, а Вальтор выглядел так, словно только что зашел поговорить с другом о насущном. Насухо. Ага, даже опорожненная бутылка «Идумейского» выглядывает из-за ножки стола. Силен мой командир.
— Чего тебе, Фарли? — Вальтор был все же недоволен. Прервал интересную беседу, которая не для чужих ушей?
— Кажется, мы сели на хвост гостям, — сказал я. — Будем поднимать команду или так и поплетемся следом за ними?
* * *
Представляю, каково было изумление контрабандистов, когда из-за низких плотных туч, окрашенных в свинцово-серый цвет, вывалилась туша корабля, ощетинившаяся всеми четырьмя пушками. С гулким грохотом, заглушая даже противный свист ветра в вантах и голых мачтах, а еще хлесткие удары волн в борта, «Летяга» встала на параллельный курс двум шхунам. Нам нужно было на какое-то время задержать караван, чтобы «Нырок» успел подойти к нам на помощь. Решили справиться двумя кораблями. Сообщение уже было послано с голубем, любезно предоставленным Хейрисом. У него на такие случаи в специальном вольере содержались пять светло-серых почтовиков, которых он выдрессировал самолично. Так что посланник знал, куда лететь. На фоне волн его трудно будет увидеть, и есть надежда на успешную передачу маленькой записки, втиснутой в металлическую гильзу. Как-никак, наши парни заметили альбатроса, парящего над маслянистыми водяными горами. А эта птичка не погнушается погнаться за лакомым куском мяса.
— Это аксумцы! — вынес свой вердикт шкипер, как только разглядел мечущихся на шхунах людей в цветастых рубахах с неимоверно широкими рукавами и в шальварах таких же попугайских раскрасок. Все контрабандисты были смуглолицыми, большинство носило густые черные усы. Вооружены чем попало: секирами, кривыми саблями, топорами и даже баграми со зловещими отростками-крючками. Прилипнув к бортам, они что-то кричали, воинственно потрясая оружием. Я заметил, что на шхунах не было артиллерии, и это существенно облегчало нам работу.
«Летяга» бесстрашно сближалась с контрабандистским судном, идущим первым. Все четыре пушки грозно повернули жерла в его сторону и чуть ли не синхронно выплюнули в грохоте и пороховом дыме спаренные с помощью толстой цепи ядра. Парные снаряды сначала беспорядочно кувыркались в воздухе, но как только достигли своей цели, контрабандистам стало плохо.
Ядра обрушились на мачты, разом сломав и покалечив и такелаж, и полностью штормовой комплект парусов. Скорость на шхуне резко упала, а со второй посудины отчаянно завопили. На полном ходу она врезалась в корму своего товарища, разворотив своим носом часть палубы. И резко вильнула в сторону, развернувшись бортом к волне.
Штурмовики радостно загудели, выстроившись вдоль борта «Летяги». Я покосился на стоящего рядом Рича и заметил, как он до крови закусил себе нижнюю губу. В руках он держал палаш, за поясом торчали рукоятки двух ножей.
— Эй, «Душегубы»! — воодушевленно крикнул Вальтор, тоже присоединившись к отряду. — Будем ждать «Ястребов» или начнем сами? Этих толстожопых черепах слишком много для нас, но когда нас останавливало чужое преимущество?
— Рвем и режем! — заорали бойцы, потрясая клинками.
Они же заводят себя, — догадался я, сжимая рукоять палаша. — Идти каждый раз в бой, зная, что можешь погибнуть — на это требуется слишком много воодушевляющих слов. Страшно всем без исключения. Только вот мне сейчас не стоит его показывать.
Ускиера тем временем чуть ли не вплотную подошла к бултыхающейся на воде шхуне. Хейрис мастерски развернул борт, чтобы абордажная команда могла спокойно прыгнуть на чужой корабль без помощи веревок и лестниц. Но перед тем, как отдать команду на штурм, Вальтор громко заорал, своим ревом оглушая стоящих вокруг бойцов.
— Это пограничная стража! Приказываю сложить оружие, отойти к дальнему борту, построиться в одну шеренгу и дать возможность абордажной команде провести осмотр! У вас контрабанда!
В ответ на его слова со шхуны полетела брань. Язык был непонятный, неприятный, словно стая ворон в шикарном оперении собралась в одном месте, и каждая орет, что ей пожелается. Гвалт стоял невыносимый.