Серьезно, право применять силу оставалось только за гвардейцами, и они, нисколько не сомневаюсь, готовы были пустить его в дело. Видел я рожи этих усатых мордоворотов. Они смотрели на каждого штурмовика как на потенциальную жертву. И стоило бы кому-то из них показать даже рукоятку засапожного ножа — его тут же порубили бы на мелкую ветчину. Поэтому парни прятали ножи в укромные места, где зоркий глаз гвардейца не смог бы увидеть клинок. Чаще просто утапливали нож поглубже в сапог, а Джейдерс, например, спрятал его под мышку на хитрой системе ремешков и стяжек. Зато выхватить нож можно было резко и неожиданно для противника. Обычно все знают, где носятся острые предметы, и туда, чаще всего, обращают взоры. Этим паразит Джейдерс и пользовался. Я представляю, сколько народу он уже отправил на вечный покой, используя нехитрое приспособление во время боя или драки.
На месте патруля, будь я инициатором запрета на ношение оружия, приказывал бы обыскивать каждого штрафника, невзирая на протесты и угрозы. Мордой к стене, хороший шмон — и все, на плаху. Но, судя по последним событиям, с обыском просто так к нам никто не полезет.
— Я намереваюсь хорошо погулять, а вы как хотите, — сказал дон Ардио, подергивая плечом, словно свежий ветер с моря задувал под его поношенный камзол и холодил тело. — Мне уже грустно смотреть на эти убогие стены.
Мы, как по команде, взглянули на обшарпанные стены казармы. Двухэтажное здание знавало лучшие времена, но только не нынешние реалии. Лично мне оно показалось в еще более плачевном состоянии, чем наше жилье в Оксонии. Стены отсырели, покрываясь темно-зеленым лишайником, какое-то вьющееся растение облюбовало угол здания со стороны небольшого сада, примыкавшего к казарме, и жадно захватывало все больше и больше свободного пространства чуть ли не до крыши. И согласились с Леоном.
— Я знаю хорошее местечко, где подают отменное пиво, но и вино не хуже, — добавил Ансело. — Впрочем, все на любителя. Но то, что там довольно тихо — ручаюсь. Иногда туда заходят милые барышни, заметьте.
— Тогда поторопимся, — потер руки Рич, — я бы не отказался прочитать пару сонетов такой простушке. Вот только нож возьму.
— Эй, парни! — заволновался Еремил. — Сержант ясно дал понять, чтобы по городу ходили с железом осторожно.
— Знаем, знаем, — недовольно пробурчал я, ощупывая рукоять своего квилона, уютно спрятавшегося под камзолом. Носить нож с собой меня научили парни, аргументированно доказав, что штурмовик без холодного оружия — потенциальная жертва всех, кто имеет зуб на бойцов в черных одеждах. В любом месте и в любое время на нас могли напасть и пустить кровь широкой струей. Почему? А репутация такая сложилась у опальных дворян в Сиверии. Многие ведь под спудом рухнувших надежд и сломанных судеб пустились во все тяжкие, становясь, подчас, настоящими живодерами. Кто-то искал гибели в бою, иные стремились нарваться на хорошую драку с поножовщиной, и даже кровь не отрезвляла человека. Гибли и бывшие дворяне, и простые обыватели, и аристократы, и служивый народ. И мне не улыбалось встретиться с людьми, которые жаждали отмщения за прошлые обиды, пусть даже перед ними стоял совершенно другой человек. Просто черные одежды без каких-либо нашивок и береты на голове являлись раздражающим фактором для многих. Вот и изощрялись штурмовики, таская с собой разнообразное оружие, начиная от кастета и заканчивая простым мясницким ножом. Ну, это кому не хватало денег выправить себе приличный клинок. Во всей армии Сиверии штурмовики были самыми нищими.
«Деньги мертвецам не нужны», — шутили штрафники.
Наша компания дружно покинула казармы и отправилась в город, перед этим уведомив полковника Инигуса, который был придан нашему отряду в качестве командующего. Офицер, которому уже было далеко за сорок, с усталым лицом подписал увольнительное разрешение на пять человек, казенным голосом произнес ритуальную речь о недопустимости выпивки, драк и ношения оружия в общественных местах. Также добавил, что было всем давно известно, что за последствия нарушений ответственность несем только мы, и что гвардия имеет право лишить нас жизни при первой же угрозе городу. Мы покивали головами в знак согласия, дон Ардио схватил подписанную бумагу, небрежно сунул ее в подклад камзола и расшаркался перед полковником, пока не получил по шее от Ансело. С веселым настроением и шутками мы пошли в город.
— Трактир «Изумленная вдова», — торжественно объявил Ансело, останавливаясь перед одним из многочисленных заведений, которые мы проигнорировали благодаря нашему поводырю. Словно благородный в своей прошлой жизни дон знал, куда нас ведет, попутно распугивающих местную публику.