Егора всегда пугала и изумляла эта картина: падают две-три бомбы, которые лопались чередой сокрушительных взрывов, превращаясь в один сплошной очаг поражения. Потоки осколков превращали в одно мгновение огромную площадь в поле смерти, выкашивая все живое.
Так произошло и в этот раз. После подрыва бомбовых кассет атаковать стало некого. На земле лежали тела людей и животных, из распоротых осколками вьюков высыпался товар: брикеты с уже расфасованным наркотиком. Уцелевшие, если такие и остались, сопротивляться уже не пытались.
Егор переключил рацию на частоту наземного командного пункта.
Я «Дракон-1», цель поражена. Высылайте вертолеты, прием.
Вас понял, «Дракон-1», вертолеты на подходе.
Ложимся на обратный курс.
Штурмовики развернулись и, набрав высоту, взмыли над горами. Они возвращались домой, но вдруг умиротворяющий покой, сотканный из гула моторов и ослепительного сияния солнца в глубоком голубом небе, был прерван сообщением по рации.
Прием! Прием! Всем, кто меня слышит! Иду на вынужденную посадку в квадрате 27−12. Я борт семьсот сорок восемь, на борту двадцать пассажиров. Самолет поврежден зенитным огнем! Всем, кто меня слышит!
Егор глянул на карту в наколенном планшете. Квадрат 27−12 — это совсем рядом. Отчего-то поврежденный самолет не мог связаться с диспетчером, видимо была повреждена рация. Не помочь Егор не мог.
Серега, меняем курс.
Понял, командир.
Егор заложил крутой вираж и настроился на частоту терпящего бедствие самолета.
Семьсот сорок восьмой, прием, как слышишь меня? Я «Дракон-1», боевой самолет ВВС 40-й Армии. Держись, мы идем к тебе на выручку.
Сквозь шорох и треск помех до них донесся едва различимый голос:
Спасибо… Тянем на одном двигателе. Будем садиться на фюзеляж. Под нами «духи».
Мы на подходе, уточните координаты и дайте хотя бы парочку ориентиров. продержитесь десять минут.
Вас понял, наши координаты… Идем на снижение.
Два штурмовика неслись над горами на полных оборотах своих двигателей, оставляя за острыми акульими хвостами серые шлейфы копоти.
Серебристо-серый двухвинтовой самолет лежал, уткнувшись в скальный зуб на пологом склоне горы. Правое крыло при посадке снесло напрочь. Оно валялось метрах в ста вверх по склону, догорая ленивыми языками пламени. В присыпанном пылью фюзеляже зияли рваные дыры — следы жесткой посадки на негостеприимный каменистый грунт. Уже истерзанную подобным обхождением обшивку терзали сейчас пули душманов. Они укрывались за камнями и поливали огнем сбитый самолет. Экипаж и пассажиры прятались внутри и изредка огрызались короткими очередями. Душманы собрались выше места падения и сверху могли обстреливать любого, кто попадал в их поле зрения. Трещали, пулеметы, изредка хлопали ручные гранатометы. Осколки и пули кромсали фюзеляж, выбивали вокруг самолета пыльные фонтаны.
«Плохо дело», — подумал Егор, делая круг над местом крушения. С появлением штурмовиков стрельба стихла, но через некоторое время возобновилась вновь — теперь моджахеды стреляли уже по самолетам.
«Дракон-2», набираем высоту. Атака с пикирования, разворот и проход на малой высоте.
Вас понял. А если ракетой шарахнут? — отозвался Сергей.
Нам не привыкать. Да и не успеют они. Мы же лучшие, — Егор криво улыбнулся, и поправил кислородную маску.
Самолеты свечой набрали высоту и устремились вниз в крутом пикировании. Пилоты ударили по моджахедам реактивными снарядами. Дымные полосы соединили небо и землю. Среди камней вспухли облака взрывов. Штурмовики с ревом и грохотом пронеслись над землей. Там будто все вымерло, оставшиеся в живых боялись пошевелиться, чтобы не остаться здесь навечно. Вдруг, вслед «Грачам» ударила очередь: у кого-то из «духов» не выдержали нервы. Почти сразу же штурмовики развернулись и накрыли ракетами и пушечным огнем это место. Среди моджахедов началась паника, они стали отходить, вернее, отползать под прикрытие скал. А «Грачи» носились над ними, «выклевывая» добычу. Вскоре показались «вертушки» с поисково-десантной группой, и штурмовики, резко развернувшись, ушли домой. Горючего в их баках уже почти не оставалось.
Поднимая тучи пыли, штурмовики заруливали на стоянку. Над аэродромом кружила пара «Крокодилов» прикрытия, на площадках грели двигатели Ми-8 десантной группы, а в начале полосы в полной боевой готовности замерли два истребителя-бомбардировщика, заправленные, вооруженные, мощные. Сновали топливозаправщики и другие технические машины. В общем, шла обычная аэродромная жизнь.