О, Серега, а чего ты тут делаешь, — с трудом ворочая языком, спросил раненый летчик.
Дожидаюсь, пока ты в себя придешь, — мрачно ответил Сергей. — Как ты себя чувствуешь?
Х…во я себя чувствую. Как будто по мне проехались танком, а потом расстреляли из гранатомета, — эта тирада далась Егору нелегко, он откинулся на подушку и прикрыл глаза, переводя дыхание. — Дай воды.
Тебе сейчас нельзя пить, — категорически ответил Сергей.
Ну, блин, придет война, попросишь хлеба, — попытка пошутить отчасти удалась. — Сергей, это случайно не ты меня с того света вытащил?
Нет. Это мой друг тебя оперировал.
То-то я чувствую, что у меня все органы на месте, — улыбнулся через силу летчик.
Да иди ты…
Слышишь, Сергей, а как там Наташа?
Она спит сейчас. Я ей лошадиную дозу снотворного вколол. А то извелась совсем. Плакала…
— Знаешь, я так боялся опоздать тогда… — сказал Егор и в глазах его мелькнул отсвет пламени зенитной ракеты, летящей прямо на вертолеты…
Ладно, отдыхай, я к тебе еще зайду, — сказал Сергей, собираясь уходить. — Отдыхай- отдыхай.
Второй раз Егор проснулся, или. Вернее сказать, очнулся, когда солнце уже клонилось к закату. В раскрытое окно с гор дул прохладный ветерок. Он покосился на капельницу возле кровати и иглу на правом сгибе локтя. Кап-кап-кап. Сейчас это лекарство — его жизнь. Чувствовал Егор гораздо лучше. Голова не болела и не кружилась, мысли текли размеренно и спокойно. Боли тоже особой не было, только чуть ныли раны. «Ага, это потому, что я наркотиками накачан по самые брови», — подумал Егор.
В дверь палаты тихонько постучались. Мелькнула расплывчатая тень в полупрозрачном стекле, и в комнату вошла Наташа. Она нерешительно остановилась у двери.
Егор повернул голову и увидел ее. Девушка смотрела на него широко раскрыв глаза, в которых застыла тревога и горечь, тяжкий груз переживаний, выпавший на ее долю за последние несколько дней. Ее лицо было очень бледным, сейчас она едва держалась. У Егора сжалось сердце, острый горький ком подступил к горлу.
Наташенька, заходи, — сказал Егор, голос был хриплый, слабый, будто бы чужой.
Она подошла к нему, осторожно ступая по белому скользкому кафелю, словно это был тонкий лед.
Егор… — она присела на краешек кровати, зачем-то поправила капельницу. — Здравствуй, я… — она не выдержала и разрыдалась.
Наташенька, милая моя, — прошептал Егор, обнимая свою возлюбленную. — Солнышко, не надо плакать. Все уже хорошо.
Он прерывисто вздохнул, ребра тут же отозвались острой болью. Летчик невольно скрипнул зубами.
Егор, тебе больно, — тревожно и растерянно сказала девушка.
Нет, Солнышко, уже все хорошо.
Она провела рукой по бинтам на груди раненого пилота.
Егор, я так боялась, что ты… Ты… — она снова заплакала.
Ната… Наташенька, ну не надо, — он левой рукой взял ее изящную ладонь и поднес к своим сухим растрескавшимся губам. — Ты для меня дороже всех на свете.
Наташа склонилась над ним и запечатала губы Егора долгим, пылким поцелуем. Он стер с лица Наташки слезы, несколько бриллиантовых капелек упало ему на губы.
Наташа, — серьезно сказал пилот. — Я очень боялся опоздать.
Я знаю. Я понимаю, Егор, — ответила она.
Егор решительно перекрыл капельницу, выдернул иглу из вены и залепил рану пластырем.
Ты что делаешь? — испугалась девушка.
Егор неуклюже сел на кровати и обнял Наташу. Прижался к ней, ощущая как бьется ее сердце, стал порывисто ее целовать.
Наташа, милая моя, родная. Любимая моя. Ты нужна мне, я люблю тебя и не могу жить без тебя, — он заглянул в ее прекрасные бездонно-голубые глаза. — Для меня есть только ты, родная.
Девушка лишь молча прижалась к его забинтованной, израненной груди.
Егор, если бы ты только знал…
Я знаю. Не нужно слов. Не плачь.
Егор, ты мне нужен. Не бросай меня, — тихонько сказала она, целуя его в губы.
Я никогда тебя не брошу, моя хорошая.
Наташа доверчиво положила голову ему на плечо, и теперь только тихонько всхлипывала. А Егор…
А Егор, вдруг, почувствовал, что огромная тяжесть ушла из его сердца. Он был счастлив. Пройдя через суровые, подчас, смертельные испытания, он. Ни смотря ни на что, остался верен свой мечте. Сумел сохранить свои самые светлые чувства, которые испытывал к любимой. И, пусть ему было горько, невыносимо трудно жить с этим, он победил судьбу. Сейчас он был с Наташей, своим Солнышком, как ласково он ее называл. И пусть, впереди еще большие сложности, житейские проблемы — он преодолеет все. Они вдвоем с Наташкой преодолеют. И нет той силы, которая способна их разлучить. Казалось, они провели в объятиях друг друга целую вечность.