Егор посмотрел на Наташу, на ее груди блестел новенький Орден Красного Знамени. Девушка вновь улыбнулась.
Гуляли они крепко, да так, что дым стоял коромыслом.
А еще через неделю пришел «момент истины», которого Егор очень ждал и опасался одновременно. Прибыла врачебная комиссия из крупнейших военно-медицинских учреждений Союза. Не просто врачи, а профессура, небожители. На медкомиссию он шел, как на эшафот, но все его страхи оказались напрасными. Все тесты он прошел уверенно и быстро и был признан годным без ограничения для полетов на любом типе самолетов. Может потому, что в комиссии была Наташа, и он постоянно ощущал ее безмолвную поддержку.
В родной эскадрильи Егора встречали как героя. Вернувшись в родную часть, он сразу же пошел в штаб, отдать все необходимые документы и доложил о прибытии комэску полковнику Волкову. Он стоял перед своим командиром и отрывисто рубил сухие фразы доклада. Когда рапорт был окончен, Батя крепко обнял своего летчика.
Ну, здорово, чертяка!
Здорово, Батя, здорово.
После того, как Егор рассказал обо всех своих приключениях, полковник Волков спросил:
Что думаешь дальше делать?
А что? Летать. Только сначала мне надо бы потренироваться. Пару полетов по «коробочке», в пилотажную зону. И — снова в бой.
Подожди-подожди, — осадил его командир. — Я вижу, госпиталь тебе только прыти прибавил. Полетать ты еще успеешь. У нас в эскадрильи произошли некоторые изменения, ну, ты, наверное, знаешь.
Майора Семенова сбили.
Да, — кивнул командир. — Но не только. Часть пилотов, а именно третье звено ушло по замене в Союз. А нам должны со дня на день прислать пополнение. Между прочим, на новых модифицированных штурмовиках. Так, что принимай пополнение, натаскивай их, тренируй.
Разрешите вопрос.
Спрашивай.
Почему я?
А у тебя склад ума педагогический. Так что поздравляю, теперь ты — командир звена. Да, и ты тоже получаешь новый штурмовик. А сейчас подойди к штурману, ознакомься с изменениями в тактической обстановке. Но сначала — в столовую.
Егор и Сергей поселились, как и в старые добрые времена, в палатке звена управления. Только вот не было рядом штурмана эскадрильи, неунывающего майора Семенова. Егор вздохнул.
Общение с новым штурманом эскадрильи породило в его душе противоречивые чувства. Владимир Рысаков тоже был майором, как и незабвенный Михалыч. Но года на три его младше. Направленец, только что закончивший академию, он мечтал о головокружительной карьере. И потому попросился на «настоящую войну». А, поскольку право выбора места службы оставалось за ним, как за отличником, начальство возражать не стало.
Но, надо сказать, дело свое штурманское он знал очень хорошо, и в боевых вылетах показал себя смелым и решительным пилотом. Сослуживцы уважали его за прямоту и деловую, а не ложную принципиальность. Умел находить неординарные решения и быстро ориентировался в боевой обстановке.
Егора позабавила его ревность по отношению к боевым заслугам и наградам товарищей. Сам он боевых наград не имел, и завидовал другим летчикам, у которых на груди красовались ордена и медали, добытые в жестоких боях и на сложных заданиях. Егор вспомнил, как сам поначалу мечтал о таком: вот приедет он однажды к Наташке — грудь в орденах, весь такой из себя крутой. Он улыбнулся своим мыслям. Теперь он достиг многого — на груди Золотая Звезда. Егор узнал цену боевой награде. И сейчас осталось только стремление наиболее эффективно выполнить боевую задачу и не допустить потерь среди подчиненных ему летчиков.
Во второй половине дня Егор выполнил два полета на учебно-тренировочной «спарке» L-39. Легкий самолетик был полностью послушен его воле: пикировал почти до земли, возносился ввысь, выполнял бочки, петли, виражи. В заключении пилотажа Егор прошелся в десяти метрах над запасной полосой почти на полных оборотах двигателя.
С майором Владимиром Рысаковым они выполнили облет района авиабазы. Штурман показал ориентиры, напомнил курсы подхода и снижения. Потом Егор прямо в воздухе сдал ему зачет по нештатным ситуациям: потеря ориентирования, отказ гирополукомпаса, радиосистемы ближней навигации, пилотирование по приводным радиостанциям.
В оба вылета «спарка» уходила с двумя блоками реактивных снарядов на пилонах, мало ли что. Но все же Егор чувствовал себя неуютно, сидя после бронированной кабины штурмовика в катапультном кресле легкого двухместного самолета. Но, тем не менее, летчик уверенно чувствовал себя в воздухе, и командиры остались довольны уровнем его подготовки. Егор получил допуск к боевым вылетам.