А далеко на склоне горы снайпер тихо констатировал:
Все цели поражены.
Понял, — отозвался командир и включил рацию. — Вам перенацеливание в семнадцатый квадрат. — И уже своим бойцам: — Уходим.
Егор услышал кодированную фразу и прибавил обороты двигателей. На рубеж атаки он с Алексеем вышли точно в срок. Еще издали летчики заметили укрепленные позиции зенитных установок, но по ним никто не стрелял. «Мистика какая-то. Ну, посмотрим, что будет дальше», — подумал молодой пилот.
А вот дальше было все, как обычно. Штурмовики сделали «горку» и переворотом через крыло вошли в пикирование. Душманы оправились от шока и ужаса перед неведомой силой, разящей насмерть. «Духи» открыли шквальный огонь из оставшихся зениток, но Су-25 уже проскочили зону поражения и теперь пикировали прямо на большой заброшенный дом из дикого камня, который стоял рядом с развалинами маленькой мечети. Летчики почти одновременно нажали на гашетки. На дом, развалины мечети, людей, копошащихся возле зенитных установок, обрушился настоящий град из полутонных бомб. Моджахеды кинулись врассыпную. А штурмовики промчались над горным селением на малой высоте, рассыпая за хвостом яркие брызги тепловых ловушек. И так же стремительно, как и появились, они скрылись из поля зрения душманских зенитчиков. Взрывы полутонных боеприпасов уничтожили подчистую здание, где собрались вожаки отрядов «непримиримых», перемололи в пыль и расшвыряли по округе тела моджахедов. Начались многочисленные пожары. В бессильной ярости смуглокожие бородатые зенитчики опустошали пулеметные ленты и сжигали тысячи патронов. Штурмовики уже были далеко отсюда.
Следующим утром они уже встретились с офицерами Особого отдела. Они потребовали от летчиков полнейший письменный и устный отчет о прошедшей боевой операции, и это в дополнение к уже написанным подробным рапортам. Офицеры задавали вопросы по каждой мелочи, проверяли и перепроверяли каждую деталь произошедшего. Вся эта процедура завершилась взятием подписки о неразглашении военной тайны.
Послевсего этого, усталые и измученные офицеры выбрались-таки из этого гостеприимного заведения. Оставалось еще часа два свободного времени до отлета в Баграм.
Слышишь, Леха, я сейчас быстро смотаюсь в госпиталь. Встретимся в аэропорту.
Нема проблем.
Егор, словно орловский рысак, помчался в госпиталь, не забыв по дороге прихватить в какой-то лавчонке букет роскошных алых роз. Запыхавшись, он остановился у ворот госпиталя. С БТРа, стоящего возле ограды, неуклюже спрыгнул солдат в тяжелом бронежилете и с автоматом через плечо.
Ваши документы.
Егор предъявил командировочное удостоверение и офицерскую книжку.
Да… Хорошо, — солдат покосился на букет и почесал стриженную накоротко макушку. А вы к кому?
К девушке, — Егор потряс букетом.
Ну, тогда проходите, улыбнулся часовой.
Егор помчался дальше. В приемном покое он битый час упрашивал молоденькую, постоянно краснеющую медсестричку, чтобы она позвала доктора Рогозину. Наконец, после томительного ожидания из дверей выпорхнула Наташа.
Егор, ты вернулся!
Он рванулся к своей любимой, обнял ее, заглянул в ее прекрасные, неземные глаза, нежно поцеловал полуоткрытые, ждущие губы.
Я вернулся, Наташенька. И никогда тебя не покину. Мы вместе поедем домой и поженимся.
Они стояли, обнявшись посреди просторного холла, счастливые, молодые, влюбленные. Их сердца бились в унисон друг другу, а у ног лежали ярко-алые розы, прекрасные, как сама жизнь.
Эпилог.
Смотри! Смотри! Дракон на посадку заходит! — молодой курсант своего собеседника, такого же молодого курсанта военного авиационного училища.