Он еще никак не мог привыкнуть, что стал теперь командиром и на его плечи, на его душу легла ответственность за судьбы людей. Тяжела ноша власти, особенно военной, а на войне она просто невыносима. Не даром в старинном кодексе самураев «Хага-куре» сказано: «Жизнь легка как перышко, а долг тяжек как гора». Но он должен вынести эту гору на своих плечах, еще и потому, что рядом будет самый дорогой ему на свете человек…
Самолеты, похожие на огромных взъерошенных птиц, выпустив закрылки и шасси, заходили на посадку. Когда они, приземлившись, зарулили на стоянку, Егор повел свой штурмовик на снижение. Зарулив на стоянку, он выключил двигатель. Вот и долетели…
На взлетном поле аэродрома он увидел группу врачей в белых халатах и санитарные «уазики». Врачи и медсестры — молодые и красивые девушки с интересом подошли к самолетам и о чем-то с пилотами оживленно разговаривали. Особенно много внимания девушки уделяли, конечно же, импозантному Гиви, он и остальные летчики не страдали от отсутствия женского внимания и интереса.
Егор выбрался из кабины и присоединился к летчикам. Заметив его, они побросали сигареты и вытянулись по стойке «смирно».
Вольно, мужики, — сказал он подходя. — Я смотрю, нас уже встречают.
Да, товарищ старший лейтенант, — весело улыбаясь, ответил Гиви. У нас тут уже образовалось содружество родов войск.
А, правда, что вы будете служить на нашей базе? — спросила какая-то бойкая медсестричка.
Правда, правда, — смеясь, заверил ее Егор.
Вдруг, он увидел Наташу. Она стояла чуть поодаль и, улыбаясь, смотрела на него. В белом халате, в безукоризненно сидевшей на ней полевой форме медицинской службы, она выглядела потрясающе. Егор всегда удивлялся ее способности быть элегантной в любой ситуации. Ее волнистые волосы трепал горячий ветер, девушка щурилась от солнца и неотрывно смотрела на Егора.
Но тут к стоянке подъехал открытый «газик». За рулем восседал чрезвычайно колоритный тип: могучий приземистый здоровяк с огромными ручищами в выгоревшей на солнце полевой летной форме. На дочерна загорелом лице задорно блестели карие глаза под лохматыми бровями. Белозубая улыбка пряталась под казацкими, как у Тараса Бульбы, усами. Второй офицер был высокий, седоволосый, уже в возрасте. На петлицах его униформы змея обвивала чашу с целебным ядом.
Девушки расступились, давая возможность машине проехать.
Звено, смир-р-на! — скомандовал Егор и лихо бросил руку к летному шлему. — Здравия желаю, товарищ майор! Отдельная штурмовая оперативно-тактическая группа прибыла на место дислокации. Командир звена — старший лейтенант Савицкий.
Наташа, стоявшая в стороне, с удивлением и интересом посмотрела на Егора.
Майор-вертолетчик вскинул руку к выгоревшей на солнце панаме-«афганке», пожилой полковник медслужбы приложил руку к фуражке.
Здравия желаю, товарищи офицеры. Смотрю, вас уже встречают, — он улыбнулся и посмотрел на девушек, окруживших самолеты. — Я майор Боровик, командир отдельной вертолетной эскадрилии. Зовут меня Анатолий Сергеевич.
Седой врач просто кивнул.
Я полковник Трофимов Игорь Павлович, главврач военно-полевого госпиталя и, по совместительству, начальник этой базы.
Майор показал рукой на автомобиль.
Садитесь, подвезу. Или вы с девушками поедете?
Егор лихо откозырял командиру вертолетчику.
С вашего разрешения, товарищ майор!
О-о! Молодец, старлей! Решительный! — смеясь, сказал майор Боровик. — Ладно, можете и с девушками проехаться. Но через час прошу всех в штаб на совещание. И попрошу вас не опаздывать, — серьезно закончил он, ясно давая понять, что шутки — шутками, а порядок и дисциплина — превыше всего.
Майор сел в машину, лихо развернулся и на полной скорости рванул с места. Летчики сняли шлемы, и пошли вместе с девушками к санитарным машинам.
Егор подошел к Наташе, обнял ее и нежно поцеловал.
Здравствуй, Наташенька. Я соскучился по тебе.
Я тоже, — улыбнулась она.
Как у вас тут дела?
Нормально. Мы сейчас раненых в Кабул отправляли.
Я знаю, — улыбнулся Егор. — Нас на второй круг угнали, пока они все не взлетели.
Егор, а, правда, что ты — командир звена?
Правда, Солнышко. Мы тут для того, чтобы защищать ваш госпиталь.
Просто не верится, — тихо произнесла она.
Почему?
Ну, ты здесь, ради меня…
Я здесь не только ради тебя, Наташенька, а ради всех на этой базе, — Егор поразмыслил немного и добавил. — Ну и ради тебя, конечно.
Идти пришлось недолго. Они миновали охраняемый въезд на аэродром и, пройдясь немного по улочкам палаточного городка, остановились возле большой палатки, возле которой возвышалась радиомачта. Стены палатки, как и многих других, были укреплены сваренными вместе стальными решетчатыми панелями аэродромного настила.