Ну, наконец-то, дождались, — сердито обратился к ней Егор. — Иди к вертолету, тебя уже ждут.
Мы никуда не летим, — тихо сказала она, опустив глаза.
Как это не летим, не понял летчик.
Пациент умер сегодня ночью от заражения крови, почти шепотом ответила Наташа.
Наташа, ну успокойся. Ты замерзла, вот, возьми, — с этими словами летчик набросил ей на плечи свою камуфляжную куртку.
Он умер, сегодня ночью, — повторила она.
Наташа, — Егор попытался ее обнять.
Пошел вон! Убери от меня руки! — внезапно выкрикнула она ему прямо в лицо, куртка сорвалась с ее плеч и упала на пыльную, испещренную потеками масла, землю. — Ты меня задрал уже своей заботой! — Она размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину.
Лицо Егора побелело от бешенства.
Я не желаю быть козлом отпущения для тебя, –почти спокойно сказал он. — И бегать за тобой не собираюсь — хватит!
Ничего мне не надо! Оставь меня в покое!
Хватит на меня орать!
Думаешь, ты все знаешь о войне, отважный и героический летчик-ас⁈ — последнее слово она произнесла с нескрываемой издевкой. — Да ни хрена…
Не тебе говорить о моих летных способностях, — грубо перебил ее Егор, задетый за живое.
Да ни хрена ты не знаешь! Когда тебе на операционный стол положат орущего от боли мальчишку с кишечником, изорванным шрапнелью, тогда ты, может быть, поймешь, что такое война! А когда он умрет от перитонита, то ты проклянешь все! Ты же хотел стать врачом!
Заткнись! Ты прекрасно знаешь, почему я ушел из института.
Ах да! От несчастной неразделенной любви. Солдафон чертов! — выкрикнула она.
Да, я солдафон, убийца, сволочь. Все вокруг в дерьме, одна ты — в белых ангельских одеждах. Тоже мне, ангел!
Что ты хочешь этим сказать⁈
Только то, что сказал.
Гад!
Она попыталась еще раз ударить Егора, но в этот раз летчик перехватил ее руку. Секунду они жгли друг друга взглядами, а потом она вырвала ладонь из его руки.
К ним подошел вертолетчик.
Ну, где раненый? Вылет задерживается, мы уже из графика выбиваемся, — хмуро начал он.
Вылет отменяется. Раненый сегодня ночью умер от заражения крови, — ответил Егор.
А-а… — он глянул на Наташу. — Ну, тогда извините…
Да нет, ничего. Сообщи об этом в штаб, — Егор поднял куртку, посмотрел на свежее пятно масла, вздохнул. Потом перекинул ее через плечо и зашагал прочь от стоянки.
Коса нашла на камень. Егор мог понять все, но так срываться на человеке… Да, он ее любил. Но позволить смешивать себя с грязью — нет! Пусть ищет себе другого холуя! Стерва…
Но на душе все равно было горько.
Утром, когда офицеры пришли на постановку боевой задачи, Егор был, как всегда подтянут и собран, но гадостная грызущая боль раскаленной иглой засела в его сердце. И жгла, жгла, жгла… «Как в старые добрые времена», — горько усмехнулся он.
После летучки летчики пошли в столовую. Егору не хотелось туда идти, он не хотел столкнуться там с Наташей он вообще не хотел ее видеть, но жить-то как-то надо. Хотя бы для того, чтобы защитить ее, дуру. В столовой ее, к счастью, не оказалось. Машинально ковыряясь в тарелке, он погрузился в свои тяжкие раздумья. Ему самому до жути остохренело смотреть на эту землю сквозь рамку коллиматорного прицела. Но что он мог сделать… Оказаться? Нет!
Егор. Егор!
А… Что такое?
Не спи. Доедай и пошли на стоянку.
Уже иду.
На аэродроме летчики сразу же получили задание. Необходимо было обеспечить безопасность санитарных вертолетов на подлете к базе и посадке. Егор подошел к самолету, коротко кивнул Жене и не говоря ни слова забрался в кабину. Следом за ним по приставной лестнице-стремянке поднялся техник.
Все нормально, Женя? — летчик, сосредоточенно щелкая тумблерами. — Машина в порядке?
Так точно, все проверенно, все системы работают нормально.
Ну, вот и хорошо, — Егор включился в радиосеть. — «Минарет», я «Дракон-1», разрешите запуск.
«Минарет», «Дракону» запуск разрешаю. Выруливай, Егор. Взлет парой, условия…
Вас понял, условия принял. Взлет парой выполняю.
Штурмовики закружились в воздухе. Мимо них пролетели санитарные вертолеты. На некоторых из них были видны пулевые отметины, их борта покрылись копотью и зияли пробоинами. Поднимая тучи пыли, Ми-8 с красными крестами заходили на посадку. К ним тут же бежали медики. Два вертолета отделились от общего строя, и пошли прямиком на аварийную площадку, оборудованную прямо возле операционного блока. Пилоты садились там только в экстренных случаях.