— Так точно.
Они шли. Срывались с каменистых осыпей, карабкались по крутым склонам, ранили руки об острые камни, глотали едкую пыль. Шаг, второй, третий, сотый, тысячный. Егор оскальзывается на камне, но успевает схватиться за каменный зуб, торчащий из скалы, рядом срывается десантник, его чудом успевают ухватить за ремни снаряжения. Зверски хочется пить, соленый пот ест глаза, смешивается с пылью на теле и одежде, стекает за ворот камуфляжной формы. Тяжесть автомата и рации кажется неимоверной. Егор оглянулся, отыскивая взглядом Наташу. Лихорадочный румянец на щеках, потухший взгляд, пыльное лицо, изборождено дорожками от стекающих капелек пота. Зубы стиснуты, на лице — маска упрямства и решимости. Она обернулась к медикам и что-то cказала. Егор продолжил подъем. Идти, идти, идти… Эта мысль выбивала из головы все остальное, даже жажда, казалось, отступала.
Командир, идущий в голове колонны, остановился и взмахнул рукой, указывая на скалы, нависшие над горной тропой.
— Привал! Григорьев, Федченко, Омельченко — в боевое охранение. Остальным отдыхать, времени — пятнадцать минут.
Люди повалились прямо в пыль, бойцы охранения быстрыми тенями мелькнули мимо и растворились среди нагромождений камня. Отдыхали молча, ни у кого не было сил на разговоры. Слышалось только хриплое дыхание и бульканье воды во флягах. Пятнадцать минут пролетели как секунда. И снова под ногами солдат камень горной тропы. Через два часа десантники окружили кишлак. Шурик достал планшет.
— Тот кишлак?
— Да в роде тот. Больше тут селений нету.
— Так, командиров групп ко мне.
Короткое совещание перед боем. Шурка предельно собран.
— Егор, пойдешь с врачами. Как только найдете наших, вызывай авиацию.
— Есть!
Десантники рассредоточились в окрестностях кишлака. Снайперы отслеживали малейшее движение. Бойцы забросили за спины автоматы и достали тяжелые пистолеты Стечкина с глушителями и ножи. Шурик расположился под колючим кустом и в бинокль обозревал окрестности.
Перед ним расстилалась панорама обычной горной деревушки. Маленькие, кое как слепленные из глины, соломы, и веток хижины, окруженные невысоким глинобитным дувалом. Растущие тут и там иссушенные зноем деревья, заросли колючего кустарника, клочки обработанной земли. Кое-где между хижинами бродили тощие куры, где-то блеяла коза, в тени одного из деревьев растянулась облезлая собака. И ни души вокруг. Шурик передал бинокль Егору.
— Тишь да благодать… твою мать, добавил он непечатную фразу.– Возьми, может, ты чего увидишь. Вы летуны, народ глазастый.
Егор долго изучал через оптику кишлак и его окрестности.
— Ну, — поторопил его Шурик. — И что ты там увидел?
— Справа, где кустарник, видишь? У них там огневая точка.
— Сарай, что ли этот?
— Да, сарай, — Егор указал не приземистое строение из массивных камней с плоской крышей. В их сторону смотрело два темных проема, больше похожих на бойницы. — И еще. Обрати внимание на во-о-н ту халупу на взгорке. Там у них зенитный пулемет.
— Почему?
— Как раз над траекторией вероятной атаки, деревья рядом явно срублены, обзор не загораживать
— Ну, блин, и глаза у тебя. И башка соображает.
К ним подполз десантник, вернувшийся из разведки.
— Товарищ капитан, там у них в кустарнике секрет, а вон там и там — пулеметные точки.
— Секрет ликвидировать.
— Вперед. Работаем тихо.
Десантники, разбившись на небольшие группы, двинулись к селению. Тихо, прячась за камнями, они приблизились к замаскированному душманскому посту. Два человека скользнули в густые заросли кустарника. Послышались глухие звуки ударов и предсмертный хрип. Остальные бойцы осторожно подкрались к крайним хижинам. У десантников в руках тускло блеснули боевые ножи. Воины бесшумно скользнули внутрь. Так же тихо они покинули опустевшие жилища. Один из них вытер кровь с клинка и коротко кивнул. По окраинам кишлака шла тихая и беспощадная резня. Десантники бесшумно, словно призраки скользили между хижинами и убивали моджахедов одного за другим. Из одной хижины выскочил бородатый «дух» с автоматом. Ближайший к нему десантник обернулся, вскидывая «Стечкин» с глушителем. Прозвучала серия негромких хлопков. Грудь моджахеда взрывается кровавыми брызгами, его отбрасывает внутрь. Тут же два десантника уволакивают умирающего моджахеда в темный провал двери. Звуки выстрелов были не громче хлопков ладоши.
Вдруг рядом раздается автоматная очередь. Внезапно она обрывается, и в то же мгновение кишлак словно взорвался ураганным автоматным огнем.