Я «Дракон-1», взлетаю!
Да я тебя на гауптвахте сгною! «Дракон»! Савицкий, е… Да я тебя под арест!..
Штурмовик несся по полосе под аккомпанемент мощного рева двигателей и семиэтажных матюгов руководителя полетов. Моджахеды увидели взлетающий самолет, и весь огонь сосредоточили на нем. Су-25 стремительно разбегался на полосе, пронзая облака пыли и дыма. Осколки барабанили по фюзеляжу, он дрожал от близких разрывов, но никто и ничто не могло остановить смелый порыв благородного сердца и огненной мощи турбин, слившихся воедино!
Штурмовик чудом оторвался от земли и, набрав высоту, пошел по расширяющейся спирали. Пилот старался отыскать позицию минометов. Впереди за небольшой холмистой грядой взметнулось облако пыли, потом еще одно и еще. Ага! Вот эта батарея.
Егор выполнил крутой вираж и спикировал на цель со стороны солнца. Моджахеды онемели, когда из слепящих лучей на них, словно ангел мщения, обрушился штурмовик. Вспыхнуло пламя под его плоскостями, и к земле потянулись белые дымные стрелы. Удар реактивных снарядов в мгновение ока превратил минометную батарею в кучи обгорелого металла, а минометчиков — в горелый фарш. Из стоящего в редких зарослях деревьев автомобиля ударил зенитный пулемет. Егор нырнул под очередь и вдавил гашетку пушки. Двуствольное орудие изрыгнуло очередь 30-мм снарядов. Пикап с пулеметной установкой превратился в огненный шар. Летчик развернул штурмовик и для верности еще раз прошелся по минометным позициям реактивными снарядами. После повторной «обработки» там уже ничего выжить не могло.
Я «Дракон-1», минометы уничтожены, возвращаюсь на базу.
Когда он Егор зарулил на стоянку, его уже ждали. Разъяренный майор Боровик с красным от гнева лицом стоял возле бронетранспортера. Рядом стояли солдаты из охраны аэродрома во главе с сержантом и медицинский «Уазик». Летчик выбрался из кабины и спрыгнул на землю. Вытянулся перед майором по стойке «смирно».
Товарищ майор, в ходе боевого вылета уничтожена минометная батарея моджахедов, которая вела обстрел госпиталя и территории базы. Штурмовик повреждений не получил.
Под арест его, — коротко распорядился майор, отдав команду солдатам. — На десять суток!
Те нерешительно подошли к летчику. Из медицинского микроавтобуса выбралась Наташа и подошла к майору Боровику.
Его нельзя заключать под арест. Он ранен, — она указала на Егора, у которого из-под шлема потянулась тонкая струйка крови.
Еще как можно! — перебил ее разъяренный майор. Ему можно упрямо нарушать приказ старшего по званию⁈ Я к вам обращаюсь, старший лейтенант Савицкий!!! — заорал он. — Мне по хрену, какой ты там классный пилот, старлей. Ну, ты уже совсем с катушек съехал! Ты, какого детородного органа нарушил приказ⁈ А если бы ты погиб? Ты же разбегался на полосе, по которой «духи» садили из всех стволов!
Виноват, товарищ майор, Но если бы я не взлетел, то погибло бы гораздо больше людей.
Молчать! Значит так, лейтенант Рогозина, сейчас Вы ведете старшего лейтенанта Савицкого в госпиталь, оказываете ему помощь. Потом вы, сержант Плетнев, отконвоирует старшего лейтенанта под арест. — Майор повернулся к Савицкому. — Сдайте личное оружие. Объявляю вам десять суток ареста.
Егор молча вытащил «Стечкин» из кобуры, отдал сержанту, потом скинул ремень АКМа с плеча. В компании с Наташей и в сопровождении двоих солдат Егор поехал в госпиталь.
Когда они приехали, девушка завела летчика в госпитальную палатку. Автоматчики хотели, было, последовать за ними, но Наташа остановила их решительным жестом.
Во-первых, я не пущу вас в стерильное помещение, а во-вторых, я старше вас по званию. Подождете снаружи, — отрубила она.
Егор уселся на кушетку и положил рядом летный шлем. Наташа подошла к нему и осторожно размотала мокрую от крови повязку. Кровь пропитала повязку и уже начала подсыхать. Летчик поморщилась, когда марля стала отлипать от раны.
Извини, будет немножко больно, — мягко сказала девушка.
Ничего, я привык.
Егор, я видела, как ты взлетал — это ужасно.
Ужасно, не ужасно — какая разница. Нужно было что-то делать, и быстро. Солдаты, даже на БТРе туда бы не успели. Да и охранение у моджахедов — будь здоров. Пальнули бы и гранатомета, а потом покрошили выживших из пулеметов. Наташ, ты скоро перевязку закончишь?
Терпи-терпи. Как вообще можно было подпустить моджахедов так близко. Неужели наши патрули так плохи?
Не скажи, Наташа. Моджахеды могут так маскироваться, что и с двух шагов не различишь. Они живут здесь, они здесь выросли, и знают каждый куст, каждый камешек. А, главное, они — фанатики, и свою, и чужую жизнь в грош не ставят. И уважают только силу… Ну, долго еще?