Товарищ майор, вертолет найден. Пострадавшие члены экипажа и пассажиры эвакуированы вертолетами поисково-спасательной службы. За время проведения поисково-спасательной операции самолеты моего звена дважды подвергались обстрелу и открывали ответный огонь. Обе позиции зенитных горных установок уничтожены. Потерь нет.
Вольно, орел, — сказал майор Боровик. Потом обратился ко всем летчикам звена: — Спасибо, ребята. Это просто чудо, что все со сбитого вертолета живы. Ну, а без вас этого чуда бы не было. — И майор пожал каждому руку и крепко обнял в знак благодарности.
Товарищ майор, — обратился к вертолетчику Сергей. — А что с нашим командиром будет?
А что с ним будет, — весело ответил майор. — Взыскание я с него снимаю, черт везучий. Может отправляться на все четыре стороны. — Командир эскадрильи улыбнулся, еще раз крепко пожал Егору руку и хлопнул его по плечу.
Разрешите идти? — спросил Егор.
Разрешаю.
Летчики с веселым смехом пошли в столовую подкрепиться после тяжелого вылета. А вечером был устроен небольшой пир по поводу «досрочного освобождения» Егора.
На следующий день майор Боровик огорошил Егора новостью:
Садись, Егор. Значит так, — начал командир эскадрильи, ответив на доклад и приветствие старшего лейтенанта. — Получен приказ из штаба Сороковой Армии от командующего ВВС. Тебе необходимо срочно явиться пред ясны очи командования. На сборы ровно один час, «вертушка» будет ждать, борт «256». Все ясно?
Так точно. Разрешите вопрос…
Спрашивай.
По какому поводу?
По-моему наше командование хочет лишний раз продемонстрировать интернационализм и дружескую помощь. Да, и еще — с тобой полетит доктор, лейтенант Рогозина.
Через час Егор с небольшим «дежурным» чемоданчиком в руках стоял возле «своего» вертолета. Он повернулся и оглядел свое отражение в стеклах кабины. Все было в порядке. Летный комбинезон и шлем офицер сменил на полевую форму. Правда, китель был переброшена через руку по случаю жары. Но на рубашке не было ни единой складки, стрелки на брюках отутюжены до бритвенной остроты, а туфли вычищены до блеска. Егор поправил фуражку.
Что, Егор, начальство вызывает? — поинтересовался командир вертолета Капитан Евсеев, куривший рядом.
А, черт его знает, вроде так, — неопределенно ответил старлей. — А что там метео? Сегодня с утра в роде пыльную бурю обещали.
— Молчит небесная канцелярия… Да летом у нас более-менее, жарко только и пыль. А зимой… То снег с дождем, то дождь со снегом. Ураганы, обледенения, это тоже почти постоянно. Туман такой — вытянутую руку не увидишь. За полгода четыре машины на взлете и посадке угробили, и это только «Крокодилы». Списали, конечно, на боевые потери. А летом, ничего, жить можно. Вот был я в Шинданде, там почти каждый день «афганец».
А ты давно здесь?
Здесь недавно. А вообще-то я уже второй раз в Афгане. Еще в семьдесят девятом тут в Кабуле базировалась отдельная вертолетная эскадрилья. Летал я на Ми-24А, с широкой кабиной, мы ее «верандой» называли. И пулемет попроще — вместо этой четырехствольной «дуры», ЯкБ-12,7, одноствольный пулемет, тоже калибра «двенадцать и семь». Там всего шесть машин было, остальные — Ми-8, Ми-6. Но тогда и душманы проще были, при одном виде вертолетов разбегались, «Шайтан! — кричат, — Шайтан!» А сейчас заматерели, с инструкторами разными занимаются, сволочи.
Да я слышал, что и тогда служба не сахар была, — ответил Егор.
Не сахар, — кивнул вертолетчик. — Но все ж попроще было. Слушай, а когда докторша явится, у меня через пятнадцать минут взлет? — капитан посмотрел на часы.
А откуда я знаю?
Говорят, деваха — ну просто огонь. А еще говорят…
А еще говорят, в Москве кур доят, — угрюмо перебил его Егор.
О! А вот и наша краля. Бегит.
К стоянке вертолетов быстрым шагом шла Наташа. Она была одета в полевую форму, которая, не смотря на армейскую строгость, неуловимым образом подчеркивала женственность лейтенанта медицинской службы. В руках у нее был такой же чемоданчик, как и у Егора. Она искала «свой» борт среди стоящих вертолетов.
Эй, лейтенант! Беги сюда! — крикнул вертолетчик.
Наташа подбежала к срезу двери, Егор подал руку, чтобы помочь девушке забраться в грузовой отсек вертолета, но она проигнорировала его благое намерение. Летчик пожал плечами и забрался в вертолет вслед за ней.